Люди с особыми потребностями

Бруштейн Илья Встречи в «незримом» Петербурге

Бруштейн Илья Незримая Германия

Вяхякуопус Елена ПРАВО НА СОЛНЦЕ

Жукова Ольга «Видеть сердцем…»

Инвалиды: Язык и этикет В рамках проекта «Иметь право выбора»

Миронов С. М. Белая лента надежды

Топоркова Юлия Зрячее сердце

Бруштейн Илья
Встречи в «незримом» Петербурге

// Свободная мысль. – 2011. - № 4. – С. 159-176.

В Санкт-Петербурге существует много мест, где зрячие жители города могут пообщаться со своими «особенными» горожанами: региональное отделение Всероссийского общества слепых, медико-социальный центр реабилитации инвалидов по зрению, издательство «Чтение», государственная библиотека для слепых, центр культурно-спортивной реабилитации инвалидов по зрению.

Узнав о моем интересе к «слепецкой жизни» (в разговорной речи незрячие часто называют себя именно «слепцами»), директор издательства «Чтение» Олег Николаевич Пилюгин пригласил меня к себе домой. «Я родился слепым, – рассказывает Олег Николаевич. – Свою слепоту ребенок ощущает сразу же, как только начинает осознавать себя в этом мире. В раннем детстве никто не говорил со мной на эти темы, не рассказывал о том, что есть слепые и зрячие, не объяснял, что такое зрение... Все было и так понятно».

А что значит быть слепым ребенком, слепым человеком? «В принципе, это такая же жизнь, как и у зрячих. Мне бы не хотелось представлять ее как трагическую, а тем более сломленную. Но есть у этой жизни много особенностей и много трудностей, которые начинаются с самого детства».

Пилюгин вспоминает, что в коммунальной квартире, где жила его семья, в одной из комнат стоял телевизор. Когда показывали мультфильмы или другие детские передачи, в эту комнату гурьбой врывались мальчишки и девчонки из всех комнат коммуналки. Все смотрели на экран, а маленький Олег только вслушивался в речь героев. Несмотря на все свои усилия, чаще всего ему не удавалось самостоятельно понять содержание мультфильма. И это было обидно. Вокруг смеялись, спорили, обсуждали сюжеты мультиков и поступки героев, а он тихо сидел в углу и еле сдерживал слезы... Потом, правда, соседские мальчишки или взрослые пересказывали содержание увиденного, и настроение мальчика опять улучшалось.

Олег Николаевич вспоминает и другую историю. В семь лет он, как и все дети, пошел в школу. Конечно, это была специальная школа для слепых детей. На одном из занятий в первом классе учительница радостным и торжественным голосом заявила маленьким ученикам: «В нашей стране, в Советском Союзе, все граждане, все советские люди любят, ценят и уважают слепых». А один мальчик из класса вдруг заплакал и громко-громко закричал: «Неправда! Неправда!! Неправда!!! Никто нас не любит! Никто нас не любит!» Наверное, его дразнили во дворе из-за слепоты или как-то по-другому обижали. «У меня такого негативного опыта не было, поэтому я тогда очень удивился поведению своего одноклассника», – задумчиво произносит Пилюгин.

Разумеется, наше общение перешло и на бытовые темы. Наталья Модестовна, супруга Олега Николаевича, тоже незрячая. Они живут вдвоем. У дочери Жени – своя семья. «У многих зрячих, которые близко не знакомы с незрячими семьями, существует о нас неверное представление, – вступает в разговор Наталья Модестовна. – Им кажется, что мы такие беспомощные, убогие, несчастные, что мы живем в своем темном, тоскливом мире... Но это не так. Дома я не чувствую никаких ограничений и с удовольствием выполняю всю домашнюю работу: и готовлю, и стираю, и убираю, и глажу, и шью, и вяжу».

А что значат цвета и краски в жизни незрячего человека? И не станет ли этот вопрос слишком болезненным, неуместным и бестактным?.. «В отличие от Олега я потеряла зрение в пять лет. Я помню цвета. Цвет для меня – не абстрактное понятие, а часть личного опыта, – с готовностью отвечает Наталья Модестовна. – Конечно, воспоминания раннего детства стираются, становятся туманными. Но я и сейчас вижу цветные сны. Я слышу голос человека и стараюсь представить его портрет, цветной портрет... Когда я иду по улице со своими друзьями или когда мне дают в руки какую-нибудь вещь, то я постоянно спрашиваю: "А это какого цвета? А это какого цвета?" Олег редко задает такие вопросы...»

«В бытовой жизни цвета действительно не имеют для меня большого значения. Наверное, это связано с тем, что я родился незрячим и не имею личного "цветного" опыта, – с готовностью соглашается Олег Николаевич. – Меня мало интересует цвет обоев в этой комнате или цвет чайника у нас на кухне. Как директору издательства мне важно носить одежду, соответствующую деловому этикету, но оттенки цвета рубашек и галстуков не играют для меня существенной роли. Понимание цвета и его значения в мире зрячих пришло ко мне через чтение художественной литературы. Я знаю, например, что "голубые глаза" у зрячих считаются красивыми. В этих глазах отразился цвет моря, цвет неба, цвет васильков на лугу...»

«Чтение» значит «почитание»

С 1983 года Пилюгин является главным редактором санкт-петербургского журнала «Литературные чтения» – единственного в России литературно-художественного журнала для слепых. В 1995 году на базе журнала он создал и возглавил издательско-полиграфическое объединение «Чтение», крупнейший в стране издательский дом, выпускающий художественную, научно-популярную и специализированную литературу рельефно-точечным (брайлевским) шрифтом.

Журнал «Литературные чтения» был создан незрячим петербургским поэтом Валентином Летовым в 1961 году. В роли издателя выступило Всероссийское общество слепых. Разумеется, в советские годы создание нового печатного органа происходило совсем не так, как в наше время. Но Летову удалось убедить в своей идее самое высокое начальство, и журнал стал издаваться. Тогда Олегу Пилюгину было 11 лет. Он учился в городской школе для слепых, очень увлекался литературой, писал стихи.

С первого номера журнал стал любимым изданием подростка. С помощью «Литературного чтения» он открывал мир большой литературы. Через несколько лет любимый журнал, а также другие литературные издания стали публиковать стихи Пилюгина. К тому времени он уже был студентом филологического факультета Санкт-Петербургского университета.

Окончив с отличием университет в 1974 году, Олег два года не мог найти работу. Но в конце концов ему удалось стать учителем русского языка и литературы в вечерней (сменной) школе. Проверять домашние задания ему помогал помощник-секретарь, со всей остальной работой молодой учитель справлялся самостоятельно – столь успешно, что его пригласили читать лекции в городской Институт усовершенствования учителей.

После безвременной кончины Валентина Александровича Летова в 1983 году правление Всероссийского общества слепых предложило Олегу Пилюгину возглавить журнал. Какие из произведений, опубликованных за эти годы, больше всего запомнились главному редактору, запали ему в сердце? «У нас было немало публикаций, которые вызвали особый интерес читателей, послужили поводом для многочисленных писем и звонков в редакцию. Я бы отметил повести Чингиза Айтматова "Белый пароход" и "Прощай, Гульсары!", эпопею Федора Абрамова "Две зимы, три лета", роман Василя Быкова "Сотников", поэму Евгения Евтушенко "Братская ГЭС", фантастическую сказку Фазиля Искандера "Удавы и кролики", повесть Василия Белова "Привычное дело", повесть Владимира Тендрякова "Кончина"».

Олегу Пилюгину стало тесно в рамках журнала. И вот в октябре 1995 года он создает и регистрирует издательство «Чтение». При этом журнал «Литературные чтения» продолжает ежемесячно выходить и остается «главным продуктом», визитной карточкой издательского дома. Но объем публикаций, а также их тематика существенно расширились.

Теперь у журнала «Литературное чтение» появилось 14 альманахов-приложений, рассчитанных на самые различные категории читателей: «В мире музыки», «Компьютерные технологии», «Легкое чтение», «Детское чтение», «Фантазии и предвидения», «Острый сюжет» и другие. В «главном журнале» всегда публиковались только перепечатки из общероссийских и региональных литературно-художественных изданий. В этом состояла принципиальная позиция его основателя – Валентина Летова: знакомить незрячих читателей с лучшими произведениями российской и мировой литературы, а не культивировать «слепецкую субкультуру».

И все же читателям не хватало возможности поделиться собственными творческими поисками. Теперь эта проблема решена: стали выходить «Литературный альманах» и ежеквартальный сборник «Поэзия», посвященный творчеству самодеятельных прозаиков и поэтов. Кроме того, издательство ежегодно выпускает до 50 книжных новинок самой разнообразной тематики.

В 2011 году запланировано издание самых разных художественных и прикладных книг: «Лучшие блюда из рыбы» и «Все о собаке», «Знаменитые преступления» Александра Дюма-отца и «Русские святые и подвижники XX столетия », «Дыхательная гимнастика» и «Остеохондроз: как избавиться от привычной боли», «Рассказы» Василия Аксенова и «Детские годы» Николая Лескова.

В настоящее время в издательско-полиграфическом объединении «Чтение» трудится 49 человек. 21 из них, включая директора, являются инвалидами по зрения. Олег Пилюгин любит подчеркивать, что понятия «читать», «чтение» и «почитать», «почтение» являются однокоренными в русском языке. Поэтому название издательства «Чтение» возникло не случайно. Цель сотрудников издательства состоит в том, чтобы читатели не только читали, но и почитали Книгу.

Годовая подписка на журнал «Литературные чтения» обходится незрячим читателям всего в 120 рублей. Книжные издания также предлагаются читателям за символическую цену. Значительная доля издательских расходов покрывается за счет средств федерального бюджета и бюджета Санкт-Петербурга. Директор «Чтения» уверен в том, что бюджетное финансирование подобных проектов оправданно и разумно: «Наши глаза – это пальцы. Брайлевская печать дает возможность в прямом смысле этого слова прикоснуться к прекрасному!»

Этот удивительный брайлевский шрифт!

Книги для слепых издаются рельефно-точечным (брайлевским) шрифтом. Автор этого изобретения – французский педагог Луи Брайль (1809-1852), ослепший в возрасте трех лет в результате несчастного случая.

В 1829 году Брайль, бывший в то время преподавателем парижской школы слепых, разработал свой шрифт. Он был создан на основе так называемого ночного шрифта французского офицера Шарля Барбье де ла Сеппе (17б7-1841). «Ночной шрифт» использовался для записей и передачи сообщений в темноте. Правда, широкого применения во французской армии это изобретение не получило. Брайлю пришла в голову мысль, что ноу-хау военных могут быть полезны незрячим людям.

Брайлевский шрифт называют «осязаемым шеститочием». С помощью всевозможных комбинаций из шести точек, расположенных в два столбца (по три в каждом), можно обозначить любую букву, цифру, знак препинания, математические, физические, химические и нотные символы. Например: для обозначения русской буквы «А» нам понадобится всего одна выпуклая точка; буквы «Б» – два «пупырышка»; «В» – четыре выпуклые точки; «Г» – тоже четыре выпуклые точки, но они расположены по-другому...

Из-за ограниченности общего числа различных комбинаций точек в некоторых случаях используются двухклеточные знаки (то есть комбинации точек, располагающихся в четырех столбцах). Существует множество дополнительных знаков – например для обозначения больших и малых букв, курсива, жирного шрифта. Кстати, никаких пробелов между словами и знаками препинания брайлевский шрифт не предусматривает. Для зрячих людей такая ситуация весьма непривычна! Представьте себе напечатанный текст, где буквы, цифры и знаки препинания располагаются подряд. Не существует ни пробелов, ни красной строки, ни различных шрифтов, ни рамок... Ну и, конечно, никаких картинок!

Система Брайля предполагает не только возможность читать, но и писать. Разумеется, незрячий человек не может просто взять ручку и сделать какую-либо запись в блокноте. Поэтому используется специальный «прибор для письма по Брайлю». Это железная доска с крышкой. В крышке имеются прямоугольные окошечки, а на железной доске каждому окошечку соответствует по шесть углублений. В этот трафарет вставляют особую плотную бумагу. Пишут слепые не ручкой и не карандашом, а «грифелем» – тупым шилом с ручкой. Грифель нажимает на бумагу, но не продавливает ее. На обратной стороне листа образуются «пупырышки», осязаемые точки. Строго говоря, незрячие люди не пишут – то есть не скользят ручкой по бумаге, а выстукивают текст грифелем.

Написав письмо рельефно-точечным шрифтом, незрячий юноша может, например, объясниться в любви к незрячей девушке... А вот зрячая девушка это письмо не поймет. Впрочем, еще в прежние времена существовали специальные печатные машинки, которые помогали незрячим пользователям создавать обычные плоскопечатные тексты. А сегодня развитие компьютерных технологий полностью решило проблему переписки слепых и зрячих: можно посылать друг другу электронные письма, SMS-сообщения. Многие современные мобильные телефоны обладают функцией синтезации речи: они могут зачитывать исходящие и входящие письма.

Излишне говорить, что Олег Пилюгин является активным пропагандистом брайлевской книги. Он уверен, что аудиокниги и различные компьютерные программы синтезации речи никогда не заменят рельефно-точечной печати. «Чтение – это активный процесс. Слушание – процесс пассивный. В аудиокнигах между потребителем информации и автором текста всегда имеется посредник – чтец. Рельефно-точечная печать позволяет читателю напрямую, без посредников, "пообщаться" с писателем или журналистом», – подчеркивает мой собеседник.

Он обращает внимание но то, что рельефно-точечная печать точно отражает грамматическую структуру родного или иностранного языка, дает возможность самостоятельно редактировать и создавать новые тексты. Невозможно стать грамотным, образованным человеком, воспринимая информацию только на слух! Как иначе слепой узнает, что слово «корова» пишется через букву «о»?

Развитие компьютерных технологий в последние годы еще более расширило сферу применения брайлевского шрифта. Получили распространение рельефно-точечные дисплеи и соответствующие принтеры. В брайлевском дисплее специальные подвижные колпачки выводят текстовую информацию. Обычно на планке дисплея одновременно появляется 40 или 80 символов. Брайлевский дисплей функционирует так же, как и обычный. Только печать осуществляется рельефно-точечным шрифтом. Для такой печати требуется специальная бумага. Имеются и особые клавиатуры для ввода текстов, но обычно в них нет необходимости, поскольку незрячие прекрасно справляются и с работой на стандартной клавиатуре.

Проблема заключается только в стоимости этих технических средств. Брайлевский дисплей обойдется от 50 до 250 тысяч рублей. За принтер придется выложить от 60 до 130 тысяч рублей. Для большинства российских незрячих такие суммы являются неподъемными. Но соответствующей техникой все активнее оснащаются специализированные библиотеки, школы для слепых и слабовидящих, реабилитационные центры.

Кстати, во многих западноевропейских странах органы социального обеспечения бесплатно снабжают незрячих и слабовидящих людей индивидуальным компьютерным оборудованием. Таким образом, инвалиды по зрению могут профессионально заниматься интеллектуальной и даже административной работой. В мире становится все больше незрячих ученых, экономистов, юристов, программистов, даже биржевых брокеров.

Во время одного из посещений издательства Олег Николаевич с гордостью показал мне одну из книг для незрячих пользователей компьютера, вышедшую в его издательстве: «Оригинал этой книги состоял из огромного количества схем и схемок, графиков и рисунков, не говоря уже о фотографиях. Сотруднику нашего издательства Владимиру Киселеву удалось заменить все визуальные материалы четкими, емкими и понятными словесными описаниями. Вот в этом и состоит искусство издания брайлевских книг!»

Начинается новая жизнь

В переулке Джамбула, вблизи реки Фонтанки и знаменитого Большого драматического театра им. Г. А. Товстоногова, для сотен петербуржцев начинается новая жизнь. Хочется надеяться, что эта жизнь будет достойной и по возможности приносить радость. О новой жизни люди, пришедшие в переулок Джамбула, – вернее те, кого привели сюда, – знают еще очень мало. Новый жизненный этап вызывает страх, заполняет сердце болью, тоской и недоверием. И главное желание – вернуть все назад, вернуться в прошлое, жить снова так, как жилось раньше.

В переулке Джамбула находится Санкт-Петербургский Центр медико-социальной реабилитации инвалидов по зрению. Сюда приводят и привозят недавно ослепших, людей потерявших зрение и вмиг ставших беспомощными, зависимыми от окружающих. Центр был создан в 1982 году, тогда он назывался «Ленинградская (с 1992 года – Санкт-Петербургская) школа восстановления трудоспособности слепых». Старое название сменили в 1999 году. Одновременно изменились источники финансирования. Раньше Центр находился на балансе Всероссийского общества слепых. Однако в связи с недостатком средств он оказался на грани закрытия. 17 марта 1999 года распоряжением тогдашнего губернатора Санкт-Петербурга Владимира Яковлева Администрация города взяла на себя все расходы по содержанию Центра и перевела его на баланс Комитета по социальной защите.

Курс реабилитации в Центре длится два с половиной месяца. В это время желающие могут жить в общежитии или каждый день приезжать сюда на занятия. Жителям Санкт-Петербурга и Ленинградской области все услуги предоставляются бесплатно. Пациентов здесь называют «реабилитанты». «Я не знаю, как в двух словах рассказать о нашей работе... Попробуйте одну неделю или хотя бы один день провести в полной темноте, попробуйте с завязанными глазами поездить на метро или хотя бы просто сходить на рынок за покупками. Наверное, без всяких пафосных слов и длинных рассказов понятно, в каком состоянии находятся наши реабилитанты. Это не просто стресс, это – шок. Жизнь перевернулась, раскололась. Но и в этом состоянии незрячим людям можно помочь», – рассказывает директор Центра Тамара Михайловна Великанова.

Недавно ослепшие люди осваивают в Центре чтение и письмо рельефно-точечным (брайлевским) шрифтом, общаются с психологом, проходят курс домоводства и приготовления пищи, занимаются лечебной физкультурой, обучаются пользованию компьютером и применению специальных программ для незрячих, учатся основам массажа (многие незрячие оканчивают в дальнейшем медицинское училище и становятся профессиональными массажистами). По вечерам они совместно посещают концерты, драматические и музыкальные спектакли.

Важнейшим предметом в медико-реабилитационном центре является «Пространственное ориентирование». «Самое главное для меня, чтобы у недавно ослепших людей, проходящих курс реабилитации в нашем Центре, пропал страх перед белой тростью, чтобы они поняли, что и без зрения человек может практически свободно ориентироваться в Санкт-Петербурге, пользоваться метро, всеми другими видами общественного транспорта, самостоятельно переходить через дорогу, посещать различные учреждения и организации, театры и музеи. Конечно, не всем удается достичь таких успехов, многое определяют сила воли человека, сочетание смелости и осторожности, общее состояние здоровья, особенности характера и темперамента. Для некоторых незрячих очень важно обрести как можно большую самостоятельность и независимость в зрячем мире, это становится делом принципа, делом чести... Другие люди с удовольствием принимают постороннюю помощь, стремятся ее получить», – рассказывает преподаватель курса Нина Александровна Кулакова.

Занятия по «пространственному ориентированию» проходят и в учебных классах Центра, и на улицах города. Сама Нина Александровна потеряла зрение уже в сознательном возрасте и на личном опыте знает, в каком трудном положении находятся ее реабилитанты: «Я прекрасно помню тот день, когда первый раз решилась самостоятельно выйти из дома с белой тростью и пройти несколько кварталов до дома своей подруги. Признаться, у меня ничего не получилось. Я вышла на улицу, встала посередине тротуара и не могла идти ни вперед, ни назад... Меня просто охватил ужас, ужас не только перед предстоящей дорогой, но и перед всей дальнейшей незрячей жизнью... Я стояла и плакала. Белую трость в тот момент я просто ненавидела, она стала для меня символом ненавистной слепоты, врагом номер один, символом беды, которая на меня обрушилась. Я не знаю, сколько я так простояла и проплакала посередине дороги. Наконец я услышала учтивый мужской голос: "Вам помочь? Я мог бы довести вас до нужного места". "Да! Да! Помогите, пожалуйста", – произнесла я сквозь слезы».

Дабы наше общение не приняло слишком теоретические формы, Нина Александровна предложила мне закрыть глаза и принять участие в занятии по ориентированию с тростью. Кстати, трости для слепых очень разные: стеклопластиковые, стекловолоконные, из сплавов титана... Они обладают разными свойствами и качествами. Нина Александровна рассказывает об этом с таким энтузиазмом, что ее занятия имеют не только практическое, но и важное психологическое значение – являются своеобразными сеансами психотерапии. Слушая Кулакову, даже зрячий человек приходит к мысли, что ориентирование вслепую с тростью – радостное, увлекательное и приятное занятие. Каждый урок ориентирования проходит в игровой форме: недавно ослепшие люди чувствуют себя детьми, познающими мир.

На занятиях можно научиться с помощью трости различать звуки в пространстве, опознавать возможные опасности – такие, например, как открытые канализационные люки, наледи на асфальте и другие препятствия. Уверенное владение тростью требует хорошей координации движений, концентрированности и самодисциплины. «Здесь важна каждая мелочь, – объясняет Нина Александровна. – Имеет большое значение, как слепой держит трость, правильная ли у него постановка руки. Научить недавно ослепшего правильно держать трость бывает так же трудно, как научить пятилетнего будущего скрипача правильно держать смычок... Нога и трость должны двигаться синхронно. Каждое движение важно отработать до автоматизма, чтобы трость просто сливалась с рукой и всем человеческим телом».

Нина Александровна учит своих воспитанников не только ориентироваться с тростью. Ее занятия – это уроки жизни и выживания в мире зрячих. «Слепые часто сталкиваются с грубостью и бестактностью. Однажды на улице немолодая женщина предложила помочь мне перейти через дорогу, а в конце пути жалостливым голосом сказала: "Чем так жить, лучше совсем не жить!" Другая дама вдруг стала рассказывать о своей семье: "У меня отец был слепой, с фронта слепым вернулся. Лучше б ему там ноги оторвало, так и жил, бедненький, всю жизнь слепым..." Тошно и оскорбительно слушать такие вещи! Я хотела бы, чтобы мои ученики несмотря на все сохраняли оптимизм и, главное, крепкие нервы», – задумчиво произносит моя собеседница.

Она рассказывает о случаях, когда на просьбу помочь, зрячие люди брезгливо брали двумя пальчиками слепых за локоть, будто бы боясь заразиться от них слепотой... Во многих государственных организациях и учреждениях чиновники отказываются общаться с незрячими посетителями, давать им документы на подпись. «Очень часто не только в официальных инстанциях, но и в частных фирмах, в банках незрячим говорят: "Приходите со своим опекуном!" Меня такие высказывания глубоко возмущают. У незрячих нет никаких опекунов, мы не являемся недееспособными или умственно отсталыми. Пора бы это уяснить всем чиновникам и прочим зрячим господам. Мы – равноправные и полноценные граждане России, жители Санкт-Петербурга».

Много времени с попавшими в беду людьми проводит психолог реабилитационного центра Юлия Михайловна Ломакина. С согласия своих пациентов она пригласила меня посетить одно из групповых занятий. «Наши групповые занятия называются "Психологическая коррекция", – поясняет Юлия Михайловна. – Людям, потерявшим зрение, важно скорректировать, изменить свой образ жизни, свои привычки... Все меняется в жизни человека. Даже отношения с родными, близкими людьми не могут оставаться прежними. Эти вынужденные перемены происходят очень болезненно. Задача психолога – выслушать, понять, обсудить дальнейшие жизненные шаги».

Александре Петровне Дмитриевой 58 лет. Много лет она проработала бухгалтером, а два года назад в связи с общим ухудшением здоровья ушла на пенсию. Всю жизнь Александра Петровна увлекалась живописью, проводя за мольбертом все свободное время: «Уйдя на пенсию, я так радовалась тому, что мое многолетнее хобби станет наконец главным делом жизни, что ничто не будет отвлекать меня от создания новых картин...» Радостная творческая жизнь после ухода на пенсию длилась у Александры Петровны всего несколько месяцев. Практически полная потеря зрения навсегда оторвала ее от красок, кисти и мольберта.

Юлия Михайловна Ломакина внимательно слушает, расспрашивает о других увлечениях Александры Петровны, которые могли бы заполнить образовавшуюся жизненную пустоту, просит поделиться своими мыслями присутствующих. Пожилая дама чувствует, что ее проблемы волнуют всех, что ей хотят помочь... «Вязать! Вязать крючком и спицами! Этим я могла бы и сейчас заниматься, это я с детства умею», – грустно, медленно и как бы через силу произносит Александра Петровна, не вполне уверенная в том, что вязание сможет стать достойной заменой живописи...

Почему это случилось со мной?

«Почему это случилось со мной?» – такой вопрос задают себе почти все «клиенты» Центра. Владимиру 19 лет. Он очень хочет стать массажистом. Это вполне разумное, а главное – осуществимое желание для незрячего юноши. Медицинский и косметологический массаж – один из немногих видов деятельности, где незрячие специалисты востребованы и сравнительно легко могут найти работу.

Санкт-Петербургское медицинское училище № 2 – единственное учебное заведение в Северо-Западном регионе России, которое целенаправленно проводит набор инвалидов по зрению, обучает их и оказывает содействие в трудоустройстве. После прохождения курса реабилитации Володя намерен поступать именно туда. Молодой человек очень волнуется: получится ли? примут ли?.. «А что будет, если желающих окажется больше, чем мест?» – спрашивает он неуверенным голосом у директора Центра Т. М. Великановой.

Еще полтора года назад возможностей для выбора специальности у Володи было несоизмеримо больше, перед ним были открыты все пути. Но как назло именно тогда герою нашей статьи заниматься ничем не хотелось. Он родился и вырос в благополучной и вполне состоятельной питерской семье. Без особых успехов окончил среднюю школу. А потом – ни учебы, ни работы... Володю просто ничего не интересовало. Он жил одним днем, отмахивался от наставлений родителей. Встречался с друзьями, развлекался, часто выпивал...

Одно из дружеских застолий закончилось трагически. Володя вспоминает, что в тот день все было как обычно: собрались несколько друзей, выпили. «Я не думаю, что пил тогда много. Все как всегда. Не больше других», – спокойным голосом рассказывает юноша. Когда наутро он проснулся, перед глазами стоял туман. Он не видел ничего. «Некачественная водка. Полная и безвозвратная потеря зрения», – скажут потом врачи. Случай не такой уж редкий.

«Как же так? Почему?» – недоумевал в то время Володя. Ведь все пили эту водку. И ни с кем ничего не случилось. Ну голова поболит после бурной ночи. И все нормально! Никаких последствий. С Володей тоже раньше все было нормально. Но однажды произошло именно то, что произошло.

Сейчас Володя может говорить об этом спокойно. Но чтобы прийти в себя и осознать произошедшее с ним, парню понадобилось около года. Офтальмологи ему уже не могли помочь. На помощь пришли психологи и психиатры. Несколько месяцев юноша провел в психиатрической больнице. Теперь он дома. Каждый день вместе с сопровождающим приезжает на занятия в реабилитационный центр. Надеется, что скоро научится передвигаться по городу самостоятельно. Зрение к Володе не вернулось, но его разум прояснился.

Есть в русском языке такое выражение: «хранить как зеницу ока». Теперь, по прошествии полутора лет, Володя понимает, что в той, прошлой жизни, он не хранил, не оберегал свое зрение «как зеницу ока». И всей своей жизнью распоряжался легкомысленно и бездарно. Юноша стал посещать церковь. Батюшка говорит ему, что все произошедшее необходимо воспринимать и принимать как «волю Господа».

Волю Господа? Володя признает, что во многом он сам виноват в произошедшем с ним. Но не слишком ли строгим, несоразмерным преступлению оказалось «высшее наказание»?

«Во всяком случае, алкоголизм мне не грозит. После всего, что произошло, я не пью ничего крепче кваса и кефира», – с грустной улыбкой говорит юноша.

Ей место – только в доме престарелых?

По сравнению с историей Вики, Володину судьбу можно считать относительно благополучной: у него есть родные и близкие, готовые поддержать и прийти на помощь. Вика родилась незрячей. Ее отец неизвестен. А мать была лишена родительских прав уже в первые месяцы ее жизни. Сейчас Вике 18 лет. Всю жизнь она провела в детском доме для слепых детей, училась в специализированной школе. За все долгие годы никто из родственников ни разу не навестил Вику в детском доме.

После окончания школы Вика надеялась вернуться домой (если можно назвать «домом» ту квартиру в пригороде Питера, где живут люди, предавшие девушку много лет назад). По российским законам все должно было происходить именно так. Государство предоставляет жилье только тем выпускникам детских домов, у которых «своей» жилплощади не имеется. А Вика прописана (зарегистрирована) вместе со своей матерью, братом и членами его семьи.

«Любящие родственники» сделали все от них зависящее, чтобы девушка не смогла вернуться в «родные пенаты». На порог дома ее просто не пускали. Мнение руководства детского дома удивительным образом совпало с позицией семьи. Психолого-медико-педагогическая комиссия этого учебного заведения признала девушку «недееспособной» и рекомендовала направить ее в один из городских домов-интернатов для престарелых и инвалидов.

Мечты Вики о самостоятельной жизни, о своем жилье, о получении профессии оказались разрушенными... Ее убедили, что единственное место, где она может жить, – это тот самый дом инвалидов и престарелых. «С формальной точки зрения права Виктории не были ущемлены, ведь она добровольно согласилась на переезд в дом престарелых, насильно ее туда не перевозили, – объясняет директор Центра медико-социальной реабилитации инвалидов по зрению Тамара Михайловна Великанова. – Но фактически все произошедшее, это издевательство над девушкой. Судьба и так нанесла ей два тяжелых удара: рождение незрячей и жизнь в детском доме. И вот теперь третий удар: девушку поместили в дом престарелых, где у нее нет ни малейших возможностей для душевного развития, познания мира, получения специальности, общения с ровесниками. Восемнадцатилетнюю девчонку обрекли на растительное существование до конца жизни».

Великанова узнала о судьбе Вики и стала действовать. Сейчас девушка живет в общежитии Центра и проходит курс реабилитации. Тамара Михайловна считает, что девушке не следует возвращаться в дом престарелых. Директор ведет переговоры с городскими социальными службами по вопросу предоставления Вике жилья. «К сожалению, незрячим выпускникам детских домов часто не хватает социальной компетентности, они не умеют отстаивать свои права», – поясняет Великанова.

Ситуацию, сложившуюся с Викой, нельзя назвать уникальной. Довольно часто члены семьи пытаются всеми силами «сбагрить» ослепших родственников в дома престарелых и инвалидов, специализированные детские дома и прочие «богоугодные заведения». Таким образом избавляются от маленьких детей и подростков, от жен и мужей, от матерей и отцов... В любой местной организации Общества слепых можно услышать десятки подобных историй.

Разумеется, существует и немало семей, которые не бросают в беде своих близких. А о согражданах, ставящих драгоценные квартирные метры и личный комфорт выше, чем материнские, отцовские и сыновьи чувства, в незрячих компаниях часто говорят так: «Самим бы им ослепнуть!» Это не проклятие – это пожелание поставить себя на место другого человека.

Танцы, массаж и GPS-навигаторы

Учебно-реабилитационная программа Центра постоянно обновляется. Например, с недавнего времени стали проводиться занятия по танцевально-двигательной терапии. Незрячие и слабовидящие люди всех возрастов с удовольствием осваивают бальные, народные и современные танцы.

Совершенствуется компьютерная база. Предмет «Основы персонального компьютера» является частью базового курса реабилитации. Кроме того, с недавнего времени Центр предлагает двухмесячные компьютерные курсы для продвинутых пользователей. В 2010 году базовый курс реабилитации прошли 96 человек (четыре потока по 24 человека), компьютерные курсы окончили 30 человек (пять потоков по 6 человек).

Но скромные цифры не отражают истинного значения этого учреждения для «незрячего Петербурга». Тамара Великанова действительно сделала его центром притяжения «слепецкой тусовки». Ежедневно сюда приезжают десятки бывших выпускников. У них есть возможность принимать участие в танцевальных занятиях, уроках массажа и переплетного дела. Выпускники Центра организовали музыкальный и литературный клубы. Вместе с нынешними реа- билитантами они ездят на экскурсии, принимают участие в праздниках и т. д.

В начале 2011 года в Центре был организован кабинет тифлотехнических средств (специальных приспособлений, облегчающих жизнь инвалидов). Здесь реабилитанты имеют возможность познакомиться с работой самых различных устройств: тонометров, глюкометров, весов, различных плееров и магнитофонов, мобильных телефонов и коммуникаторов, определителей уровня жидкости и определителей цвета. Все эти хитроумные приборы объединяет одно: они оснащены системой звукового сопровождения, а значит – могут успешно использоваться незрячими пользователями.

К осени 2011 года оснащение кабинета должно быть полностью завершено, а в программе Центра появится новый учебный предмет – «тифлотехнические средства». Вести новый курс станет преподаватель и создатель компьютерных курсов Владимир Довыденков. «Очень важно, чтобы на наших занятиях слушатели знакомились со всей панорамой современных тифлотехнических средств, с их возможностями и особенностями эксплуатации. Тогда каждому человеку будет легче сделать выбор лично для себя», – поясняет Владимир.

Среди всех технических новинок повышенный интерес посетителей кабинета вызывают GPS-навигаторы, оснащенные специальными программами для незрячих пользователей. Поэтому в рамках будущего курса именно работе с навигаторами будет уделено особое внимание. «GPS-навигатор дает возможность незрячему человеку в любой момент точно определять свое местонахождение. Идя по какому-либо маршруту, можно быть уверенным, что не заблудишься, не отклонишься от заданной цели», – говорит Владимир, демонстрируя мне действие хитроумного технического устройства.

Владимиру 32 года. Родился и вырос в Новосибирске. Потерял зрение в десятилетнем возрасте. В 2003 году окончил факультет математики и информатики Новосибирского государственного университета. В том же году переехал в Санкт-Петербург. С 2007 года ведет занятия в реабилитационном Центре. Какой опыт извлек он из этой работы? Чему научился сам?

«Для меня наиболее ярким впечатлением стало близкое общение с людьми, недавно потерявшими зрение. Они лишись возможности видеть мир во взрослом возрасте, а не как я, десятилетним пацаном... Это совсем другая ситуация и совсем другой жизненный опыт», – рассказывает Довыденков. Владимир считает, что во время такого жизненного перелома проявляется «ядро» человека, его сердцевина, суть его характера. Кто-то теряет волю, начинает себя жалеть, а кто-то сжимает кулаки и продолжает бороться за свое место под «незримым солнцем».

Какое впечатление произвел Санкт-Петербург на Владимира? Можно ли полюбить город, не видя его? «Думаю, что да, – с уверенностью заявляет Владимир. – Мне уютно и комфортно жить в Санкт-Петербурге». Преподаватель рассказывает об экскурсиях по Эрмитажу и другим питерским музеям, которые проводятся для незрячих. Он упоминает о прогулках по узким питерским улочкам и переулкам, где ощущается дыхание прежних столетий.

«Кроме того, я заметил, что в Питере отношение к незрячим лучше, чем в Новосибирске, – добавляет Владимир. – Мне очень приятно в общественном транспорте и на улицах города слышать предложения о помощи. Обычно никакая помощь мне, слава богу, не требуется. Но такое внимание сограждан очень трогает и повышает настроение». Впрочем, Довыденкову нравится в Питере не все: «Снег зимой убирается очень плохо. А если снег и убирают, то его часто не увозят, оставляя кучи прямо на тротуаре. Кроме того, на тротуарах остаются многочисленные наледи, выбоины». Есть у Владимира претензии и к доступности городского пространства: в Питере не хватает «говорящих» светофоров, разметка и оборудование вестибюлей метро часто не учитывают потребностей незрячих. Практически отсутствуют вывески и указатели, созданные брайлевским шрифтом (в том числе и в социальных учреждениях).

Какие шаги необходимо предпринять для лучшей интеграции инвалидов в общественную жизнь? «Мне думается, что одним из важнейших шагов является развитие инклюзивного образования, отвечает мой собеседник. – Этот процесс в России уже начался. Когда здоровые дети и дети с особыми потребностями учатся вместе, это создает огромный воспитательный эффект не только для подрастающего поколения, но и для всего общества».

Никогда не сдавайся, незрячий бегун!

«Никогда не сдавайся, незрячий бегун!» – эта оптимистичная надпись украшает спортивную майку незрячего скульптора Олега Зиновьева. Бег на длинные дистанции и занятия искусством – два столь различных вида человеческой деятельности помогают Олегу Ефимовичу выстоять под ударами судьбы. Еще несколько лет назад Зиновьев принимал участия в марафонских забегах. Сейчас в свои 74 года он успешно участвует в забегах на 10 километров.

Олег Зиновьев по профессии – художник по фарфору. Долгие годы работал художником-мультипликатором. В 1990 году потерял зрение. Чтобы наполнить свою жизнь новым смыслом, серьезно занялся бегом. Тренировался в тандеме со зрячими друзьями-бегунами, привязывая себя к ним веревочкой, бежал за велосипедом своей внучки, бежал вдоль сельского луга. Ефимов понял: движение – это жизнь, это возможность убежать от депрессии, от гнетущей темноты.

А еще он увлекся скульптурой. Сегодня скульптуры Зиновьева украшают «Народный музей Санкт-Петербургской региональной организации Всероссийского общества слепых». Музей был создан в 1970 году. Он стал первым музеем в тогдашнем Советском Союзе, посвященным общественному движению незрячих, их успехам в различных видах профессиональной деятельности. Аналогичный московский музей открылся только в 1987 году.

В музее представлено немало работ незрячих художников Питера: Ларисы Павловой, Тамары Куренковой, Анатолия Кончакова, Дениса Донченко, Андрея Савочкина. Деятели искусства, лишенные зрения, успешно осваивают самые разные техники: скульптура из глины и дерева, мозаика, тиснение по фольге, резьба по линолеуму, лепка из пластилина и рисунок пластилином, создание различных барельефов.

Небольшое пространство музея – всего две комнаты – наполнено примечательными экспонатами. Вот перед нами первая в России книга, изданная в 1885 году рельефно-точечным (брайлевским) шрифтом. Она имеет длинное название – «Сборник статей для детского чтения, изданный и посвященный слепым детям Анною Адлер». В своем имении Дубровское Подольского уезда Московской губернии Анна Александровна Адлер (1856–1924) основала первую в России специализированную типографию для выпуска рельефно-точечной литературы. Эта женщина, много сделавшая для развития образования и просвещения слепых, стала настоящим первопечатником литературы для людей, лишенных зрения.

Ее деятельность получила поддержку императрицы Марии Федоровны, супруги императора Александра III. Императрица не только благосклонно приняла переданный ей в дар экземпляр первой книги для незрячих детей, но и повелела выделить просветительнице щедрую финансовую поддержку. Частная типография Адлер существовала до 1894 года.

С 1895 года брайлевская печать начинает развиваться уже в Санкт-Петербурге. Типография было открыта при Александро-Мариинском училище для слепых. Первые питерские книги тоже вошли в экспозицию музея. Рядом с книгами – щетки и корзины, традиционные изделия незрячих ремесленников царской России. На другом стенде – обувь, выпуск которой артели слепых освоили в 1920-е годы.

Важную роль в экспозиции заняли материалы о незрячих бойцах Советской армии – слухачах. В конце 1941 года в городе появились акустические аппараты – звукоулавливатели, предупреждающие горожан о налетах вражеской авиации. Каждый прибор состоял из набора труб разного диаметра, прислушиваясь к которым, можно было заранее узнать о приближении самолетов.

Военное командование приняло решение призвать в действующую армию незрячих, обладающих обостренным слухом. Их было 12 человек: Яков Зобин, Алексей Бойко, Игорь Заикин, Константин Михайлов... К сожалению, не все имена слухачей сохранились для истории. Хотя их роль в противовоздушной обороне города весьма значительна: незрячие солдаты были способны услышать приближение вражеских самолетов за десятки километров и даже определить марку самолета по звуку мотора. В экспозиции музея также представлена продукция незрячих артелей военных лет: тапки, рукавицы, маскировочные сети.

Директор музея Владислав Куприянов с увлечением показывает различные пишущие машинки, предназначенные для незрячих, письменные приборы для письма рельефно-точечным шрифтом... Все эти вещи, может быть, сами по себе и не привлекли бы внимания зрячего человека. Но они – составная часть нового для нас мира, новой реальности.

По будним дням музей открыт ежедневно с 10 до 16.30 часов. Располагается он в Центре культурно-спортивной реабилитации региональной организации Всероссийского общества слепых по адресу улица Шамшева, дом 8. В обычные дни посетителей в музей приходит немного. Зато для каждого пришедшего здесь обязательно проведут индивидуальную экскурсию. И совершенно бесплатно.

«Свет» для тех, кто не видит света

Когда рассказываешь об инвалидах по зрению, невозможно не побывать на одном из предприятий Всероссийского общества слепых (ВОС). Для зарубежных читателей сама эта формулировка может показаться странной и экзотичной – «предприятия Общества слепых». Практически во всех странах мира существуют общества и ассоциации незрячих. Но почти всегда речь идет об общественных некоммерческих организациях, клубах по интересам инвалидов по зрению. Эти организации, как правило, не владеют никакими предприятиями и не занимаются коммерческой деятельностью.

Всероссийское общество слепых является исключением из общего правила. Его опыт является уникальным в мировом масштабе. В советское время действовало около 180 предприятий ВОС. На них трудилось около 120 тысяч инвалидов по зрению. В настоящее время функционирует 155 предприятий. На них трудится около 12 тысяч незрячих и слабовидящих сотрудников (в десять раз меньше!). То есть большинство предприятий сохранилось, но количество сотрудников на них уменьшилось радикально.

Автору довелось побывать на питерском учебно-реабилитационном предприятии «Свет». В конце 1980-х годов здесь трудилось 1500 человек. Около 60 процентов из них составляли инвалиды по зрению. Сейчас здесь работает около 200 сотрудников. 115 из них – незрячие и слабовидящие.

«Резкое сокращение численности персонала произошло в девяностые годы, – рассказывает генеральный директор УРП "Свет" Юрий Андрейченко. – Мы вынуждены были увольнять многих людей, которые проработали здесь всю жизнь и не хотели расставаться с предприятием. Многие уходили сами из-за низких зарплат и нестабильного будущего. В то время большинство предприятий ВОС находились на грани выживания».

В настоящий момент ситуация на «Свете» стабилизировалась. В последние годы численность сотрудников остается практически неизменной. Текучесть кадров сейчас небольшая. С предприятия никого не увольняют. Но и молодежь, как признает директор, идет сюда работать не очень охотно. «Нынешнее положение невозможно сравнивать с советскими временами, – делится своими мыслями Юрий Андрейченко. – В то время незрячих и слабовидящих юношей и девушек буквально с детских лет готовили для работы на предприятиях ВОС. Только немногим удавалось получить высшее или среднее специальное образование и устроиться потом в "обычные" организации. Сегодня большинство выпускников питерских специализированных школ получают высшее образование. Они хотят интегрироваться в большой зрячий мир».

Положение дел довольно противоречивое. Незрячая молодежь достигла высокого образовательного уровня. Но многие инвалиды по зрению – выпускники питерских вузов не могут устроиться на работу. Разумеется, находятся и молодые люди, которые выбирают рабочие специальности и хотят работать в структурах ВОС. У них проблем с трудоустройством, как правило, не возникает. Во всяком случае в Питере.

В цехе сборки люминесцентных светильников работает Светлана Паршакова. Ей 23 года. Профессия – слесарь-электромонтажник. В 17 лет, сразу же после окончания школы, пришла в УРП «Свет». Работой довольна. Содержимое кошелька в день получки тоже не разочаровывает. Средняя зарплата на предприятии составляет около 7 тысяч рублей. Умелые, опытные рабочие – такие, как Паршакова, получают по 15-17 тысяч в месяц.

Светлана родилась незрячей – так же, как и ее родители, Елена Алексеевна и Александр Владиславович. Они тоже незрячие от рождения. И тоже работают в УРП «Свет». Директор предприятия гордится такими рабочими династиями: «Мне очень приятно, что существуют молодые люди, в том числе и незрячие, которые выбирают нужную, важную и почетную профессию "рабочего". Грамотные, квалифицированные рабочие – основа благополучия любого предприятия».

Пенсия инвалидов первой группы в Санкт-Петербурге составляет от 10 тысяч до 13 тысяч рублей. Слабовидящие (инвалиды второй группы) получают от государства и городских властей 8-10 тысяч рублей в месяц. Поэтому заработная плата большинство незрячих сотрудников «Света» вполне устраивает: в качестве добавки к пенсии она позволяет жить вполне достойно. В более сложной ситуации находятся зрячие сотрудники, которые не могут рассчитывать на социальные выплаты.

Юрий Андрейченко убежден, что продукция «Света» является вполне конкурентоспособной на рынке. Предприятие выпускает различные светодиодные и люминесцентные светильники, сетевые армированные шнуры, водоочистители и картриджи к ним, а также термовакуумные пакеты для пищевой промышленности. В ближайшее время здесь планируют наладить производство детских игрушек из пластмассы. Игра «крестики-нолики» уже запущена в производство.

В конце 2010 года при поддержке правительства Санкт-Петербурга на предприятии была создана «группа интернет-проектов» в количестве 6 человек Ее возглавил Николай Караваев. Все сотрудники нового подразделения работают на дому. В офисе собираются только для «мозгового штурма». Все они – инвалиды по зрению. Условия набора в группу – высшее образование и солидные компьютерные познания. Сотрудники нового подразделения призваны модернизировать и продвигать интернет-сайт компании, проводить анализ интернет-активности конкурентов, а также оказывать содействие отделу продаж

В течение нескольких месяцев группе удалось несколько увеличить продажи через собственный интернет-магазин. Хотя основная работа еще впереди. Кроме того, налажено сотрудничество с другими интернет-магазинами. Изменился дизайн и структура сайта. Ребята стараются «продвигать» свое предприятие в блогах и на интернет-форумах.

Вместо послесловия

Существует немало вещей, о которых зрячие люди просто не задумываются. А для их незрячих сограждан они имеют огромное значение. Например, мы не всегда осознаем разницу между зрением и светоощущением. Но когда человек лишен зрения, светоощущение – способность отличить свет от тьмы – имеет принципиальное и решающее значение.

Многие незрячие друзья и знакомые рассказывали мне, какое огромное значение играет свет в их жизни. Причем свет не имеет в жизни незрячего какой-либо прагматической, утилитарной функции. Свет – это просто свет. Людям приятно осознавать, что день сменяет ночь, а ночь сменяет день. «Чувствовать свет – это самое главное. Если ты можешь отличить свет от тьмы, то уже по сути не являешься слепым», – такие объяснения мне доводилось слышать довольно часто.

Но к огромному сожалению, многие глазные болезни и травмы глаз не только полностью отнимают у человека способность видеть, но и лишают его возможности воспринимать световые лучи. Если у человека осталось светоощущение, он может прийти домой и включить свет. Просто так. По привычке. Потому что, когда люди бодрствуют, они привыкли находиться при свете. А когда время ложиться спать – свет выключается.

Но если светоощущение потеряно, то включение и выключение света становится полностью бессмысленным занятием. «Когда я потеряла светоощущение, у меня сразу же сместился график сна и бодрствования. В первое время я очень от этого страдала», – рассказывает сотрудник Санкт-Петербургской региональной организации Всероссийского общества слепых, программист Нина Балан.

«А что Вы чувствовали в этот момент? Вы оказались в вечной тьме?» – «Нет, конечно, – с уверенностью отвечает Нина Балан. – Никакой "вечной тьмы", в которой якобы живут слепые, не существует. Это звучит слишком литературно и депрессивно-пессимистично. На самом деле, когда теряется светоощущение, то уже не существует тьмы и света, дня и ночи...» – «А что остается?» – «Это очень личный вопрос для каждого человека. Остаются образы, мечты...»

Но на такой лирически-грустной ноте заканчивать статью все же не хотелось бы. Официальный девиз Всероссийского общества слепых «Равные права – равные возможности!». Очень редко возникает желание цитировать официальные лозунги. Но здесь случай особый. Мир незрячих людей – это особый мир. Но одновременно они являются неотъемлемой частью нашего общего, большого мира. Мы все заинтересованы в том, чтобы эти люди действительно имели равные права и равные возможности в нашем обществе.

Знакомство с «незрячим» Санкт-Петербургом – это знакомство с людьми, которые не падают духом. Общение с ними – это возможность увидеть родной город с другой стороны, с неожиданной перспективы. Если людям с особыми потребностями будет комфортно в Питере, то комфортно будет и всем остальным петербуржцам. Хочется надеяться, что Северная столица находится на правильном пути.

Бруштейн Илья

Незримая Германия

Путешествие в Марбург – «столицу немецких слепых»

// Свободная мысль. – 2011. - № 9. – С. 151-166.

Город Марбург в федеральной земле Гессен (ФРГ) примечателен для россиян тем, что в местном университете с 1736-го по 1739 год учился М. В. Ломоносов. Однако в Германии Марбург известен как неофициальная столица немецких слепых. Почему же город приобрел этот почетный неофициальный титул? Дело в том, что значение Немецкого Института слепых для Германии столь велико, что его месторасположение в Марбурге автоматически наделяет этот город особым статусом для инвалидов по зрению, их родственников и друзей. Кроме того, здесь находится и ряд других организаций, связанных с инвалидами по зрению: Немецкое общество незрячих студентов и специалистов, туристическое агентство для слепых путешественников, редакция журнала с длинным названием «Марбургские заметки об интеграции слепых и слабовидящих» (этот журнал, равно как и «Школьный вестник», издается и рельефно-точечным, и плоскопечатным (укрупненным) шрифтом).

Институт слепых состоит из множества подразделений: реабилитационный центр для недавно ослепших, группа психологической поддержки, центр повышения квалификации и дополнительного образования для незрячих и слабовидящих. Кроме того, действует специализированное училище, где инвалиды по зрению могут получить профессии специалиста по компьютерной технике, социального работника или секретаря-референта со знанием иностранного языка. Образовательные возможности предоставляются не только молодежи, но и людям среднего возраста.

При Институте создана медиотека, насчитывающая более 15 тысяч рельефно-точечных, плоскопечатных и аудиокниг, а также тактильных пособий. Работает мастерская по изготовлению рельефных пособий и макетов.

Далеко за пределами Германии известен Центр раннего развития, оказывающий консультационную помощь родителям незрячих и слабовидящих детей. В организации на постоянной основе работают свыше 400 человек. Среди сотрудников – 40 слабовидящих и 20 незрячих.

Визитной карточкой Института слепых и его наиболее крупным подразделением является школа имени Карла Штреля. Сейчас в ней учится 310 детей. 270 из них живут в интернате – они приехали в Марбург со всей Германии, а также из Австрии и Швейцарии. 40 детей каждый день приходят на занятия из родительского дома. С 1978 года школа имени Карла Штреля отказалась от централизованного интерната. Появились «жилые группы» по восемь человек, разбросанные по всему городу. По желанию каждый учащийся может поселиться в отдельной комнате или разделить свою жилплощадь с кем-либо из товарищей. По сути, речь идет об одно- и двухместных номерах. Как в хорошей гостинице! Каждую группу опекает несколько воспитателей, работающих посменно. Разумеется, в ночное время в группе тоже дежурит воспитатель.

О «жилой концепции» хотелось бы рассказать более подробно, поскольку в Марбурге ей придают особое значение. Обучение в школе имени Карла Штреля начинается с пятого класса и продолжается девять лет – до тринадцатого класса (как правило с 10 до 19 лет). «Жилые группы» пятиклассников и шестиклассников располагаются в непосредственной близости от школы. С седьмого класса ребята селятся несколько подальше, в центральных районах Марбурга. Дорога до учебного заведения занимает 15–20 минут – необходимо переходить через довольно оживленные улицы.

При этом учащиеся всюду перемещаются самостоятельно, без сопровождения воспитателей. Для гимназистов проводятся индивидуальные занятия по ориентированию в городской среде. После прохождения соответствующего курса учащийся получает письменное разрешение на самостоятельные передвижения по городу. Это разрешение может касаться и всего Марбурга, и отдельных его частей. Индивидуальные занятия по ориентированию проходят на протяжении всего обучения в школе. Их интенсивность может быть различной. Она связана с наличием или отсутствием остаточного зрения, сопутствующими заболеваниями, личными желаниями и потребностями.

Было бы преувеличением утверждать, что все учащиеся марбургской школы являются самостоятельными и мобильными. В ряде случаев это невозможно в силу тяжелых сопутствующих заболеваний – для таких детей созданы «жилые группы» с особым режимом опеки. Но как правило, незрячие учащиеся ориентируются на улицах города не хуже своих слабовидящих одноклассников. И совсем не случайно в Германии не принято предлагать помощь незрячим людям на улицах города. Это относится и к взрослым, и к детям. Такое поведение не связано с равнодушием и бессердечием: немцы просто привыкли к тому, что большинство незрячих хорошо ориентируется в городской среде, и помощь им не нужна.

С 1970 года Немецкий Институт слепых впервые в Германии начал проводить индивидуальные систематические занятия по ориентированию как для учащихся школы имени Карла Штреля, так и для других незрячих. На тренинг в Марбург стали приезжать со всей страны. Одновременно в учреждении началась подготовка учителей ориентирования (до этого такой профессии просто не существовало). Институт не только разработал методики и накопил огромный практический опыт по обучению незрячих и слабовидящих людей мобильности, но и способствовал принятию важных организационных решений. По инициативе этого учреждения государственные страховые медицинские кассы начиная с середины 1970-х годов стали оплачивать индивидуальные тренинги по ориентированию в городской среде всем нуждающимся.

Эта система успешно действует по всей Германии. Незрячий или слабовидящий человек любого возраста может обратиться в медицинскую кассу по месту жительства, и ему без всяких бюрократических проволочек оплатят 50-60 часов индивидуальных занятий по ориентированию в городской среде. При необходимости курс повторяется. Человек может заниматься хоть всю жизнь! В Германии много говорят о том, что в Марбурге преподают ориентирование особенно успешно. Здесь работают опытнейшие специалисты. Все это так. Но к счастью для немцев, Марбург не является исключением. Уроки самостоятельности и мобильности доступны во всех уголках страны.

Подготовка преподавателей ориентирования – одно из направлений деятельности Немецкого Института слепых. Обучение длится 18 месяцев. В качестве студентов принимают только людей, имеющих высшее или среднее специальное медицинское или педагогическое образование. Чтобы стать «дипломированным поводырем», нужно успешно пройти курсы и сдать экзамены по офтальмологии, аудилогии (науке о восприятии информации на слух), социальной психологии, моторике, рельефно-точечному (брайлевскому) шрифту, методике производства тактильных пособий, организации культурно-массовой и досуговой работы, а также целому ряду других предметов.

Важную роль в обучении играет практическая часть. Будущие «помощники слепых» надевают на глаза черные повязки и учатся без визуального контроля ориентироваться в городской среде: пользоваться общественным транспортом, совершать покупки в магазинах, снимать деньги с банкомата, самостоятельно находить на железнодорожном вокзале нужный перон и свой поезд. Садиться в поезд, раскладывать вещи на полках, общаться с другими пассажирами тоже необходимо в полной темноте.

Это не игра, а важная часть учебного процесса. Тот, кто хочет обучать незрячих людей ориентированию, прежде всего сам должен овладеть этой наукой. Институт слепых готовит преподавателей ориентирования только из числа людей с хорошим зрением. Здесь пришли к выводу, что, хотя инвалиды по зрению могут успешно помогать товарищам по несчастью, давать разумные практические советы, делиться своим опытом, на роль профессиональных преподавателей ориентирования они не годятся.

Сколь значительны навыки, получаемые в процессе обучения? Журналист, сотрудник отдела по связям с общественностью Немецкого Института слепых Торстен Бюхнер подчеркивает, что передвижение по городу – уже само по себе стресс для слепого. Требуются постоянное напряжение, сосредоточенность. Поэтому как-то искусственно усложнять себе задачу люди не хотят... «Впрочем, несколько месяцев назад случилась история, изменившая мое мнение о возможностях наших товарищей по несчастью. Мы с супругой (она тоже незрячая) регулярно ходим гулять в городской парк. Но эти прогулки не являются особо примечательными и запоминающимися, поскольку мы всегда ходим по одним и тем же маршрутам. Однажды незрячий приятель Хайнц предложил составить нам компанию и обещал показать в парке что-то интересное. Таким образом, Хайнц стал нашим поводырем...

Сначала мы шли по широкой дороге, потом свернули на узкую тропинку, потом еще на более узкую... И я понял, что мы находимся уже не в парке, а в самом настоящем лесу. Это была очень интересная и необычная прогулка. Неожиданно Хайнц сказал нам, что нужно свернуть с тропинки и пробираться сквозь деревья и кустарники. Честно говоря, меня и жену такое предложение очень удивило и озадачило, но мы решили рискнуть и довериться Хайнцу. Мне трудно сказать, сколько времени мы провели в лесной чаще, пробираясь сквозь деревья и кустарники и царапая себе лица и руки. Я потерял ощущение времени и пространства. Одновременно присутствовали и страх и восторг. Хайнц все время оставался спокойным, он говорил, что мы с ним не заблудимся... И действительно, через какое-то время мы вновь вышли на тропинку, потом на дорогу и благополучно вернулись обратно в цивилизацию».

Вероятно, замечает мой собеседник, Хайнц «принадлежит к "высшей лиге" в сфере ориентирования. Для этого требуются особая воля, смелость, пространственное воображение, интуиция. Приключение с Хайнцем показало и мне, и жене, что возможности незрячих людей гораздо шире, чем мы предполагаем. Наверное, главный секрет моего знакомого заключается в том, что он ходит не только по загазованным городским тротуарам, а проводит в лесу много времени, дышит свежим лесным воздухом, прикасается к деревьям и кустарникам... Если это делать регулярно, то постепенно начнешь ориентироваться и в лесу, и в горах».

Школа, являющая составной частью Немецкого Института слепых, носит имя Карла Штреля (1886-1971), являвшегося ее основателем и бессменным директором почти полвека (с 1916-го по 1965 год). Известность и популярность учебного заведения связаны не только с особой педагогической концепцией и успехами выпускников, но и с формальными причинами: это единственная специализированная школа для слепых и слабовидящих в Германии, обладающая статусом гимназии.

Немецкая система среднего образования разделяется на три потока. Начальную школу (первые четыре года обучения) все дети посещают вместе. А дальше происходит расслоение: наиболее успешные и старательные ученики отправляются в гимназию. Гимназии ориентируются на подготовку к дальнейшей учебе в высших учебных заведениях. Те же, кому учеба дается с трудом, попадают в основную школу. Эта форма среднего образования рассчитана на школьников, не стремящихся к интеллектуальной деятельности. После получения диплома основной школы они могут продолжить обучение в профессиональных учебных заведениях или непосредственно на производстве. Им предлагается овладеть рабочими и ремесленными специальностями: плотника, столяра, каменщика, сапожника, пекаря и т. д.

В Германии подчеркивают, что учащиеся основной школы не являются менее способными, чем гимназисты. Просто их таланты проявляются не в интеллектуальной сфере, а в практических жизненных навыках. Существует еще и третья возможность получения среднего образования – реальная школа, которая имеет промежуточный статус между гимназией и основной школой. Сюда идут дети, которым обучение в гимназии представляется слишком сложным, занудным и теоретизированным, а в основной школе – наоборот, слишком легким. После окончания реальной школы можно пойти учиться на секретаря-референта, бухгалтера, мастера-технолога на производстве. То есть речь идет о специальностях, не требующих высшего образования.

Право на поступление в высшие учебные заведения имеют в Германии только выпускники гимназий. Не надо думать, что в десять лет немецких детей окончательно и бесповоротно разделяют на три потока. Конечно же, это не так! Во-первых, если ребенок или подросток не справляется с программой гимназии (или просто не хочет учиться), ему могут настоятельно рекомендовать перейти в заведение более «низшей» категории – в реальную или основную школу. С другой стороны, если учащийся основной или реальной школы неожиданно захотел «грызть гранит науки» и проявил соответствующие способности, он может после прохождения собеседования перейти учиться в гимназию. Кроме того, существуют вечерние и заочные гимназии для взрослых людей.

Все специализированные школы для слепых и слабовидящих детей в Германии работают по программам основной и реальной школ. Только в Марбурге учащийся может получить заветный «абитур», диплом об успешном окончании гимназии, дающий право на поступление в высшее учебное заведение. Разумеется, никто не закрывает перед незрячими и слабовидящими людьми дорогу в вузы. В Германии дети «с особыми потребностями» имеют право учиться и в обычных школах, в том числе и в гимназиях. Многие выбирают именно этот путь.

В Немецком Институте слепых существует специальное подразделение, опекающее незрячих и слабовидящих учащихся обычных школ. Их снабжают специальными пособиями, консультируют по всем возникающим в процессе учебы вопросам, помогают улаживать недоразумения с учителями и одноклассниками, приглашают в Марбург на различные мероприятия, обучающие курсы, праздники.

Школа, как и сам Институт, была основана в 1916 году. До 1978 года здесь учились только слепые дети. Потом в нее стали принимать и слабовидящих. С 1978-го по 1998 год существовало три потока классов: для слепых детей, для слабовидящих и еще один поток – для слабовидящих, обладающих от 2 до 5 процентов зрения (почти слепых). С 1998 года педагогическая концепция школы претерпела значительные изменения. Было принято решение отказаться от раздельных классов, ориентированных на степень потери зрения. Теперь все учащиеся обучаются в смешанных классах.

Детей не называют «слепыми» и «слабовидящими». Обычно говорят о «плоскопечатниках» и «брайлистах». 170 детей способны с помощью различных вспомогательных технических средств различать укрупненный плоскопечатный шрифт. Некоторые из них виртуозно переходят с рельефно-точечного на плоскопечатный шрифт и обратно. 140 учащихся в силу объективных причин используют исключительно рельефно-точечный (брайлевский) шрифт. Смешение классов имело в первую очередь социальные и психологические мотивы. Руководство школы пришло к выводу, что совместное обучение способствует созданию атмосферы толерантности, взаимопомощи и поддержки. Незрячие дети стали больше общаться с ровесниками, обладающими остаточным зрением.

В каждом учебном классе – от 8 до 12 учащихся. Во время занятий одновременно используются и плоскопечатные, и рельефные пособия. При этом количество рельефных пособий по всем школьным предметам значительно возросло. Часть из них изготовляется в самой школе, часть закупается. Во время проведения некоторых подвижных игр и конкурсов учителя просят слабовидящих учеников надеть на глаза черные повязки, чтобы незрячие одноклассники оказались в равном положении и не чувствовали себя ущемленными.

Школа имени Карла Штреля и целый ряд других подразделений Института расположены на окраине Марбурга, в лесопарковой зоне. Здесь прекрасный воздух. Слышно пение птиц. Возникает ощущение, что ты находишься на курорте. Кстати, территория учреждения не имеет никаких заборов и ограждений. Мне не встретился ни один охранник или вахтер.

Во время пребывания в Марбурге автору этих строк представилось немало возможностей пообщаться и с учениками школы, и с преподавателями, и с выпускниками. Ларисе Якобе 14 лет. Она родом из Франкфурта-на-Майне. Девушка учится в восьмом классе. Как и большинство учащихся школы, Лариса живет в интернате. Не скучает ли она по дому? «Мы уезжаем домой на все каникулы. В общей сложности каникулы длятся 12 недель: шесть недель летом и еще шесть недель в течение года. Кроме того, два раза в месяц можно отправиться домой на выходные. И родители к нам сюда заглядывают, и друзья. Так что соскучиться просто не успеваешь...».

Больше всего Ларисе нравятся уроки физкультуры, английского языка и латыни. В свободное время моя собеседница много занимается спортом: играет в футбол и плавает. У нее уже есть конкретные профессиональные планы на будущее – стать детским психологом. Нравится ли Ларисе жить в «жилой группе»? «Самое главное, что мы – одна команда, и во всем помогаем друг другу. Вместе делаем домашние задания, покупаем продукты, убираем квартиру. Вместе развлекаемся, ходим на дискотеки, ездим на экскурсии, устраиваем праздники». В каждой группе вместе живут дети и подростки разного возраста, слабовидящие и незрячие. «У меня 10 процентов зрения, – поясняет Лариса. – В нашей группе некоторые ребята видят лучше меня, некоторые – хуже. Марк и Денис являются полностью незрячими».

Слепые и слабовидящие школьники чем-то отличаются друг от друга? Может быть, манерой поведения или общения? «Нет, я не вижу совершенно никаких различий, – уверенно отвечает девушка. – Незрячие подростки точно такие же, как зрячие и слабовидящие. Они такие же веселые, активные и самостоятельные. Конечно, в незнакомых местах, например на экскурсии, им надо немного помочь, взять за руку, что-то рассказать или объяснить. Но эта помощь совсем небольшая, и она никого не напрягает».

Учатся в школе и ученики, чей родной язык – русский. Родители Кирилла Чепурнова в 2002 году переехали из Одессы в Дортмунд. Сейчас Кириллу 20 лет. В 2012 году он завершит курс обучения в гимназии. Молодому человеку повезло. В результате лечения и хирургического вмешательства его зрение за последние годы существенно улучшилось. При рождении Кирилл обладал 10 процентами зрительной силы, а сейчас у него уже 30 процентов.

В Одессе Кирилл тоже учился в специализированной школе для слепых и слабовидящих. Заметил ли он различия между системой обучения у себя дома и в Германии? «Я думаю, что в Марбурге поступили совершенно правильно, создав смешанные классы для незрячих и слабовидящих. Во всяком случае, в Одессе обучение проходило раздельно. Над незрячими детьми слабовидящие ребята часто смеялись, зло подшучивали над ними... А здесь слепых учеников никто не обижает. Более того, между одноклассниками возникают приятельские, дружеские отношения».

В отличие от Ларисы Кирилл считает, что незрячие и слабовидящие ровесники все-таки немного различаются: «Ребята, у которых полностью отсутствует остаточное зрение, обычно являются более спокойными, тихими, уравновешенными, осторожными. У них нет возможности резко вскочить и куда-то побежать, поэтому они тщательно обдумывают и свои движения, и свои поступки». Кирилл обратил внимание и на другую особенность: «У незрячих соучеников можно научиться философскому отношению к жизни, стойкости, мужеству. Эти ребята принимают свою судьбу такой, какая она есть. И они довольны жизнью. У кого-то из одноклассников всего один процент зрения. А кто-то полностью слепой – и он все равно никогда не станет жаловаться». После окончания гимназии Кирилл хочет стать специалистом по компьютерам. Он мечтает работать в немецкой фирме в России или на Украине: «Хорошо, если зарплата будет немецкой. А вот жить лучше всего на родине. Все-таки дома жизнь веселее...».

Наш мужской разговор коснулся и деликатной темы взаимоотношений с противоположным полом: «Я родом с Украины. И, наверное, поэтому меня больше привлекают соотечественницы, чем немецкие девушки... Не хочу никого обидеть, немки тоже очень милые и хорошие. Но наши девчонки, мне кажется, более раскованные, ярче одеваются, используют больше косметики, ходят на высоких каблуках...».

Кирилл обратил внимание и на различия между немецкой и русскоязычной молодежью, постоянно проживающей в Германии: «Все-таки коренные немцы более дисциплированные. Им не придет в голову идти на дискотеку в середине недели или устраивать какой-то праздник в будний день. Многие парни и девушки всегда ложатся спать не позже десяти часов вечера и, вообще, живут по четкому расписанию... А наши соотечественники, по моему мнению, больше думают о развлечениях, хотя и об учебе тоже не забывают».

Но несмотря на эти мультикультурные различия, Кирилл видит в ровесниках гораздо больше общего: «Почти все учащиеся школы, вне зависимости от национального происхождения, наличия или отсутствия остаточного зрения, очень любят спорт. Практически все виды спорта здесь активно развиваются: плавание, легкая атлетика, футбол, дзюдо, акробатика, верховая езда, гребля, скалолазание... У школы есть и свой бассейн, и своя конюшня с лошадьми, и специальная стена для скалолазания. Кроме того, здесь очень ценят музыку, театр, литературу, декоративно-прикладное искусство. Все большую роль в обучении начинает играть компьютерная техника».

Кристина Лауфенберг – одна из двадцати незрячих сотрудников в Немецком Институте слепых. Она преподает в школе имени Карла Штреля немецкий и французский языки, а также проводит индивидуальные и групповые занятия по рельефно-точечному (брайлевскому) шрифту. «Я родилась слепой в Штуттгарте, столице земли Баден-Вюрттемберг, в 1966 году. В шесть лет пошла в начальную школу для незрячих и слабовидящих детей. А потом меня приняли в самую обычную гимназию по месту жительства, и я училась вместе со зрячими детьми. В 1984 году, когда до окончания гимназии оставался всего один год, мне захотелось почувствовать себя самостоятельной, уехать из родительского дома... Стала ученицей школы имени Карла Штреля, поселилась в "жилой группе". Я очень рада, что диплом об окончании гимназии довелось получить уже в Марбурге...

Сразу возникла мысль, что хочу здесь не только учиться, но и впоследствии работать. Я поняла, что эта школа – моя судьба. Высшее образование тоже получила в Марбурге, в здешнем университете, – так же, как и великий русский ученый Михаил Ломоносов. Кроме того, училась в университете франкоязычной канадской провинции Квебек. В 1995 году меня приняли на работу в школу. Три года была учителем-практикантом. По-немецки это назывется словом "Referеndariat". В 1998 году стала полноправным учителем. Такая многолетняя практика перед приемом на постоянную работу обязательна в Германии для всех учителей гимназий».

«Я сразу ощутила огромные, принципиальные различия по сравнению с моей прежней школой... Несмотря на все усилия учителей, одноклассников и надзорных инстанций, незрячим детям часто не удается почувствовать себя полноправными учащимися обычной школы, влиться в школьный коллектив. Приведу только один пример: в массовых школах детей с особыми потребностями порой даже не допускают к урокам физкультуры, они не могут принять участие в спортивных соревнованиях. Взрослые опасаются за их безопасность и не способны объективно оценить состояние здоровья. Конечно, ситуация постепенно меняется, но она еще очень далека от идеала».

Кристина Лауфенберг подчеркивает, что в специализированной школе дети могут получить гораздо большую помощь и поддержку, чем в массовых заведениях. Кроме того, они здесь «свои среди своих». Школу по месту жительства обычно посещает всего один-два незрячих ребенка, которым автоматически присваивается «особый статус». А в специализированной школе они становятся органичной частью детского коллектива. Моя собеседница уверена в том, что «инклюзивное образование» (при всей его нужности и полезности!) необходимо внедрять осторожно, постепенно и строго на добровольной основе. У незрячих и слабовидящих детей в любом случае должно остаться право на обучение в специальных школах. И этим школам необходима государственная поддержка! Желание некоторых немецких политиков распределить всех детей с особыми потребностями по обычным школам вызывает у Кристины Лауфенберг и многих других немецких незрячих серьезные опасения.

Во время пребывания в Немецком Институте слепых автору этих строк хотелось побольше узнать не только о деятельности этой организации, но и вообще о жизни незрячих и слабовидящих людей в Германии. Среди множества встреч врезалась в память беседа с Моникой Хойзлер. Она работает редактором по Брайлю в медиотеке и занимается подготовкой публикаций рельефно-точечным (брайлевским) шрифтом. Эти материалы необходимы и для учащихся школы имени Карла Штреля, и для других подразделений Института.

Так же, как и Кристина Лауфенберг, моя собеседница – незрячая от рождения. С 1971-го по 1978 год она была ученицей школы имени Карла Штреля. Потом три года проработала в специализированной ремесленной мастерской для незрячих. В 1981-1986 годах изучала историю искусств и тифлопедагогику в Высшей педагогической школе города Гейдельберг, в земле Баден-Вюрттемберг.

«В 1986 году, сразу же после окончания Высшей педагогической школы, мне предложили это место работы. Большое везение! Кстати, только 30 процентов немецких незрячих трудоспособного возраста имеют постоянное место работы или собственный бизнес. Остальные – безработные. Большинство из них хотят работать, но не могут найти применение на рынке труда...

Я практически не задумывалась о том, как бы сложилась жизнь, родись я зрячей... Но так мыслят не все слепые люди. Например, у меня есть одна знакомая, тоже незрячая от рождения. Она с ранних лет мечтала изучать медицину и стать врачом. Совершенно естественно, что этой мечте не суждено было осуществиться. Ну нигде в мире не принимают незрячих людей на медицинские факультеты... Прошло уже несколько десятилетий, она получила другую специальность, вполне нормально устроила свою жизнь. Но и сейчас эта дама регулярно начинает крутить ту же шарманку: вот, мол, родись я зрячей, стала бы врачом и была бы счастлива... Как будто все зрячие и все врачи по определению являются счастливыми людьми?! Мне кажется, к таким вещам надо относиться проще. Если ты родился незрячим или потерял зрение, значит это – твоя жизнь, твоя судьба. Ее надо принять такой, какая она есть».

Моника Хойзлер подчеркивает, что и в детстве она почти никогда не чувствовала себя ущемленной: «У меня было счастливое детство и любящие родители. Единственное, что меня по-настоящему огорчило в детстве, – это необходимость в шесть лет отправиться учиться в интернат, в город Фридберг. У меня не было возможности пойти в обычную школу. Кстати, сейчас у незрячих детей другая ситуация: по желанию их принимают и обычные, и специализированные школы.

Были еще некоторые ограничения. Мне так и не удалось освоить двухколесный велосипед. Но зато я научилась ловко передвигаться на ходулях. Я благодарна своим родителям за то, что они давали мне большую свободу: я могла свободно играть и бегать с другими детьми. Родители даже позволяли мне лазить по деревьям. Однажды соседка заметила, что я залезла на дерево, а мама в это время как ни в чем не бывало занимается своими делами. И тогда она возмущенно ей заявила: "На вас надо заявить в полицию за то, что вы совершенно не смотрите за своим слепым ребенком!". Существовали некоторые вещи, которые мне удавались лучше своих зрячих ровесников. Например, я с раннего детства безошибочно различала голоса птиц. И сейчас в любом птичьем хоре могу легко назвать всех его участников...

Мне думается, что в последние годы отношение большинства граждан к инвалидам, в том числе к инвалидам по зрению, стало более вежливым и внимательным. В этом есть и большая заслуга средств массовой информации. Когда газеты, радио и телевидение часто рассказывают о проблемах людей с ограниченными возможностями, то общество начинает меняться».

Социальное обеспечение незрячих людей в Германии можно считать вполне благополучным. Все слепые, вне зависимости от уровня личных доходов, имеют право на получение ежемесячных денежных выплат, составляющих в различных федеральных землях от 332 до 567 евро. Незрячим в Германии считается человек, зрительная сила которого составляет 2 процента или меньше. Если остаточное зрение составляет от 5 до 2 процентов, то можно рассчитывать на выплаты от 100 до 150 евро в месяц.

Если незрячий или слабовидящий человек не работает, не имеет дополнительных доходов или каких-либо накоплений, то помимо «слепецкой пенсии» он может претендовать на получение социальной помощи. Это около 300 евро в месяц. Кроме того, получателям социальной помощи при необходимости оплачивается аренда скромного жилья. Незрячим людям, обремененным и другими видами инвалидности (прикованным к инвалидному креслу, слепоглухим и т. д.), предоставляется бесплатная сиделка. Они могут также переехать в специализированные дома инвалидов... В Германии существует множество домов инвалидов, рассчитанных на различные группы людей с ограниченными возможностями. Для незрячих подбирают заведение, учитывающее их особые потребности, обладающее соответствующим штатом специалистов и тифлотехническим оборудованием.

Говоря о том, почему немецким слепым трудно найти работу, Моника замечает: «Вопрос неоднозначный. С одной стороны, государство поощряет частный бизнес создавать рабочие места для инвалидов. Крупные фирмы, не задействующие "особых" сотрудников, платят налог. Существует закон, по которому все инвалиды имеют право на услуги ассистента, если это необходимо для осуществления профессиональной деятельности. Причем услуги ассистента оплачивает государство, а не работодатель. Например, ко мне зрячий ассистент приходит на три часа в день. Государство готово платить за услуги помощника до 1100 евро в месяц. Но с другой стороны, и в обществе, и в бизнесе существует еще много предрассудков против трудоустройства инвалидов. Часто ставится под сомнение даже не их профессиональная квалификация, а человеческие качества, способность "ужиться" в коллективе, быть достойными коллегами... Но на самом деле инвалидам обычно не нужны какие-то привилегии. Мы ценим свои рабочие места и стараемся оправдать оказанное доверие...

Признаться, меня раздражает, когда некоторые зрячие люди слишком часто напоминают слепым об их физическом недостатке. Все-таки это невежливо. Одна моя знакомая постоянно любила говорить: "Ах, если бы ты могла это видеть!", "Как жаль, что ты это не можешь увидеть!"...».

Чтобы представление о Немецком Институте слепых и школе имени Карла Штреля было более полным, мне захотелось пообщаться с выпускниками этого учебного заведения. Таде Розенфельду 20 лет. Он учился в гимназии с 2001-го по 2010 год. В настоящее время – студент факультета психологии Марбургского университета.

«Я родился и всю жизнь провел в Марбурге, поэтому не жил в интернате, а приходил на занятия из дома. В раннем детстве у меня было хорошее зрение. Процесс потери зрения занял десять лет, с семи до семнадцати. Вот уже три года, как я совсем слепой. Можно сказать, уже привык к этой ситуации.

– Какие впечатления у вас остались от школы?

– Воспоминания самые теплые. Гимназия действительно дает возможность незрячим и слабовидящим подросткам раскрыть свой потенциал, получить необходимую помощь и содействие. Но я бы сказал, все было даже слишком хорошо...

– Что вы имеете в виду?

– Все-таки обращение с детьми слишком мягкое. Мы здесь, честно говоря, немного все избаловались. Мне думается, школе нужно обратить большее внимание на обучение практическим жизненным навыкам: убирать квартиру, готовить, стирать, гладить белье, мыть посуду и т. д. Все эти навыки незрячим и слабовидящим детям и сейчас преподаются. Но "прозы жизни" в школьной программе могло быть и побольше. Тогда будет легче в самостоятельной жизни.

Хотелось бы, чтобы гимназия больше внимания уделяла контактам с обычными школами региона, чтобы было больше общения со зрячими детьми. Учителям и воспитателям также необходимо активнее бороться с так называемыми блиндизмами, специфическими особенностями поведения незрячих людей. Некоторые учащиеся гимназии, к сожалению, приобретают типичные слепецкие привычки: качать головой, раскачивать туловище, ковырять в глазах...

Наблюдая за "блиндизмами", зрячие люди нередко начинают считать всех слепых умственно отсталыми... А учителя и воспитатели из деликатности не спешат делать замечания своим воспитанникам. Некоторые незрячие подростки, вообще, считают "блиндизмы" проявлением своей индивидуальности и сознательно не желают с ними расставаться. Но мне кажется, что это неправильно. Мы – тоже часть зрячего мира и должны делать все от нас зависящее, чтобы зрячие воспринимали нас адекватно».

В беседе с 26-летней студенткой Марбургского университета Анной Дингес речь зашла о профессиональных перспективах незрячих и слабовидящих людей. Так же, как и Таде Розенфельд, Анна является выпускницей школы имени Карла Штреля. В вузе она выбрала для себя сложную и экзотическую специальность – синологию (китайский язык и культура). У Анны имеется крошечный остаток зрения – всего 2 процента. По улицам города она передвигается с собакой-поводырем. Псу разрешается присутствовать и на университетских занятиях.

– Вашего остатка зрения хватает, чтобы разглядеть китайские иероглифы?

– Да, современные вспомогательные технические средства позволяют обеспечивать практически любое увеличение, поэтому слабовидящие люди даже с небольшим остатком зрения вполне могут работать с иероглифами. Кроме того, я читаю китайские тексты по Брайлю. Но не надо забывать и об устной речи. Восточные языки, в том числе и китайский, невозможно успешно изучать без хорошего слуха и музыкальности. Речь идет о совершенно другом произношении, чем в европейских языках. И здесь незрячие и слабовидящие люди вполне могут дать фору своим зрячим коллегам. Слух у нас часто развит очень хорошо.

– Анна, вам скоро предстоит получение университетского диплома. Ожидаете ли вы от будущих работодателей объективного отношения? Или все-таки присутствует страх перед неясными профессиональными перспективами?

– Синология – редкая и востребованная профессия. Поэтому, думаю, меня ожидают неплохие перспективы. Но незрячие и слабовидящие люди при поиске работы, даже временной, часто сталкиваются с различными недоразумениями. Одна моя незрячая знакомая изучает в университете психологию и хотела пройти практику у детского психолога. Она тоже мечтает стать детским психологом. Но этот деятель отнесся к просьбе девушки очень иронично и сказал ей: «Как же вы собираетесь работать с детьми, если даже их не видите?».

Конечно, такие замечания – очень обидны и несправедливы. Незрячие могут успешно работать практически на всех должностях, связанных с общением с людьми, обслуживанием клиентов и т. д. Отсутствие зрения можно рассматривать не только как недостаток, но даже как определенное преимущество. При общении с незрячим сотрудником клиент как бы сам становится невидимым, превращается в человека-невидимку. Он может видеть своего собеседника, а противоположная сторона лишена этой возможности. С психологической точки зрения такая ситуация очень приятна для зрячих людей. Она помогает им расслабиться, раскрыться, чувствовать себя увереннее...

Во время короткого пребывания в Марбурге мне хотелось разобраться в источниках финансирования и статусе Немецкого Института слепых и его подразделений. Является ли Институт государственным учреждением или частным; региональным; муниципальным? Первоначальные предположения оказались неверными. На самом деле учредителем и собственником является общественная организация с одноименным названием. То есть речь идет об общественном институте. Его можно сравнить с аналогичными образовательными и реабилитационными структурами Всероссийского общества слепых – например с Центром реабилитации слепых в городе Волоколамске Московской области.

Общественная организация осуществляет финансирование Института слепых и его подразделений, в том числе и школы имени Карла Штреля. Среди наиболее известных членов организации – бывший президент Германии Хорст Келлер; его дочь Ульрика – незрячая от рождения. Поэтому проблемы инвалидов по зрению немецкий политик знает не понаслышке. Кроме того, дотации на осуществление конкретных программ поступают из федерального и регионального бюджетов. Важную роль играет поддержка земли Гессен, на территории которой расположен Институт. Для учащихся школы и реабилитантов все услуги – обучение, проживание, питание, дополнительные занятия (в том числе индивидуальные), организация отдыха и т. д. – предоставляются бесплатно.

Правда, это положение касается только граждан и постоянных жителей Германии. Если в школе захочет учиться иностранец, то родителям придется заплатить от 60 до 70 тысяч евро в год. Кроме того, ко времени поступления в школу ребенок уже должен хорошо овладеть немецким языком.

Попав в Марбург, мне хотелось получить ответы на самые различные вопросы: от меню школьной столовой до биографий знаменитых выпускников. Некоторые вопросы показались моим немецким коллегам немного странными. Например, хотелось узнать, существует ли при гимназии имени Карла Штреля детский дом для детей, оставшихся без попечения родителей; есть ли в Германии вообще детские дома для слепых и слабовидящих детей?

Такие вопросы ввели моих собеседников в недоумение. Оказывается, в Германии понятие «детский дом» считается обидным. И употреблять его не принято... Дети, оставшиеся без попечения родителей, в стране есть – хотя эта проблема не столь актуальна, как в России. Так же, как и у нас, лишение родительских прав непутевых пап и мам (алкоголиков, наркоманов, неисправимых драчунов и т. д.) происходит по решению суда. Ходатайства обычно представляют местные отделы по делам детей и молодежи.

Если для несовершеннолетних не могут найти ответственных приемных родителей, то детям предлагают поселиться в специальных «жилых группах», где воспитатели, работающие посменно, стараются создать для них семейную, приближенную к домашней атмосферу. Такая группа создана и в школе имени Карла Штреля. Она называется «группа круглогодичного пребывания». От других групп она отличается тем, что дети не покидают ее на выходные дни или каникулы.

«В группе круглогодичного пребывания у нас сейчас живет пятеро подростков, – рассказал Руди Ульрих. – Мне думается, что журналистам не нужно писать об этой "проблемной группе" по одной веской причине: дети имеют право на сохранение анонимности. Они и так обделены судьбой. Было бы очень горько и несправедливо, если после выхода публикации одноклассники станут выяснять, у кого есть свой дом, а кто является сиротой...».

В немецком языке существует популярная среди незрячих присказка «Ich bin blind, na und?» (Я слепой, ну и что?). В этом коротком, но емком высказывании отразилось отношение к жизни немецких инвалидов по зрению: мужество, несгибаемость перед обстоятельствами, оптимизм, чувство юмора. Большинство сотрудников марбургского Института – энтузиасты своего дела. Многие приходят сюда работать совсем молодыми и остаются на 20-30-40 лет. У нас в России в специализированных школах, на предприятиях и в организациях Всероссийского общества слепых, в реабилитационных центрах для инвалидов можно наблюдать такую же картину. Люди работают, не считаясь со своим личным временем, не думая о какой- то личной выгоде.

И в России, и в Германии много полезных, добрых дел совершается на общественных началах. Например, по всей Германии работают сотни общественных учителей рельефно-точечного шрифта, которые вместе со штатными сотрудниками помогают недавно ослепшим людям овладевать премудростями брайлевской системы. Спортивные достижения инвалидов по зрению тоже были бы немыслимы без общественных тренеров и помощников-волонтеров.

Можно привести множество примеров, когда сотрудники Института слепых, помимо добросовестного и тщательного выполнения своих прямых обязанностей, берут на себя значительную общественную нагрузку. Например, специалист отдела по связям с общественностью Манфред Дюнзинг в свободное время тренирует футбольную команду незрячих игроков. В Марбурге чувствуешь себя как дома – среди друзей, среди своих. Хочется надеяться, что первая встреча с этим замечательным городом не окажется последней.

Вяхякуопус Елена
ПРАВО НА СОЛНЦЕ

О положении инвалидов в России

// Звезда. – 2011. - № 4. – С. 194-202.

Осенью 2008 года Россия подписала Конвенцию ООН о правах инвалидов. Этот документ определяет обязанности государства по отношению к инвалидам. Подписание Конвенции стало праздником для самих инвалидов и их общественных организаций. Газеты писали: «Российские инвалиды наконец станут людьми, имеющими те же права, что и все граждане. Они будут самостоятельно гулять по улицам, учиться и работать и даже беспрепятственно посещать увеселительные заведения». Для того чтобы Конвенция вступила в силу и исполнение ее стало обязательным для всех в России, ее нужно ратифицировать, утвердить. Вначале казалось, что ратификация Конвенции — дело быстрое. Было и приятно и тревожно это слышать. Можно ли за короткое время изменить практику обращения с инвалидами, закрепленную мощным законодательством и накрепко усвоенную тысячами врачей, медсестер, учителей и воспитателей?

Обратимся к правам инвалидов, как они описаны в новой Конвенции ООН, и рассмотрим на конкретных примерах, как именно положения Конвенции согласуются с реальной жизнью российских инвалидов. Все нижеприведенные беседы приводятся слово в слово, как они были записаны. Мною были опрошены десятки работников детских и взрослых психоневрологических интернатов в разных регионах России, сотни инвалидов, а также их родители, когда они имелись в наличии. Я не делаю обобщений, это не статистическое исследование, это case study — изучение отдельных случаев. Но разве каждый из нас не есть отдельный случай?

Государства-участники подтверждают неотъемлемое право каждого человека на жизнь.1

Пожилая респектабельная дама, занимающая пост в одном из профессиональных журналов социальной сферы, после круглого стола по Конвенции в Государственной думе попросила дать ей интервью.

— Имя ваше повторите, будьте любезны.

— Елена.

— Леночка, вы серьезно хотите выпустить психов на наши улицы?

— Кого вы имеете в виду?

— Да дебилов этих, за которых вы так безответственно выступаете. Вы сами-то были хоть раз в интернате?

— Я там работала.

— Так разве вы не видели, кто там живет? Это отбросы, уроды, дети алкоголиков, они работать не хотят, как их ни заставляй. Им только пить и сексом заниматься, больше ничего не интересно. Лучше бы таких подонков вообще не было! Это не люди, а насекомые, им нужно запретить размножаться!

Государства-участники признают равное право всех инвалидов жить в обычных местах проживания и выбирать, где и с кем проживать.2

Интервью с пожилым человеком. У него синдром Дауна. После смерти родителей он был помещен, как того требуют правила, на «обследование» в психиатрическую больницу, чтобы потом поселиться, уже навечно, в психоневрологичском интернате. Старинная квартира на Васильевском острове, в которой у него была большая светлая комната с камином, досталась дальним родственникам. Интервью проходит в отделении интерната, Анатолий Сергеевич сидит на узенькой кровати, вокруг теснятся и внимательно слушают девять его соседей по комнате. Им от двадцати до сорока лет. Присутствует также психолог интерната, молодой человек с ироничным выражением лица.

— Анатолий Сергеевич, вы откуда родом?

— Из П-петербурга. Из прекрасного Петербурга.

— Любите свой город?

— Люблю. П-прекрасный Петербург. Там п-папа и мама. Холодно им... бедняжки. Я п-поеду в Петербург, к ним.

— Анатолий Сергеевич, вы и сейчас в Петербурге, стоит только выйти...

— (Смущенно и недоверчиво улыбается.) П-посторонним вход запрещен.

— Вы не посторонний. Вы гражданин России и житель города Санкт-Петербург. Когда вы гуляли по городу последний раз?

— (Долго молчит.) Н-не знаю...

Психолог:

— Как это ты, Толян, не знаешь! А прошлой зимой кто ездил на концерт? В день инвалида? (Наклоняясь ко мне.) Деменция...

Я (наклоняясь к психологу):

— Почему вы тыкаете человеку намного старше вас?

Психолог задумывается, встает и уходит. Мы продолжаем беседу.

— Ваша тетя мне рассказала, что вы провели две недели в больнице...

— В больнице... (бьет себя по голове) п-подонок! урод! п-псих!

— Анатолий Сергеевич, успокойтесь! Простите! Я вас расстроила...

— П-псих...

— Сейчас ведь все хорошо? У вас хорошая комната? Добрые соседи?

— Хорошо. Все хорошо. Хочу в П-петербург. П-папочка. Мамочка. (Плачет.)

Кое-кто из окружающих тоже начинает всхлипывать. В комнату возвращается психолог в сопровождении замдиректора.

Замдиректора:

— Дети! Быстренько на полдник! Быстренько! Построились! Руки мыть! Идите, идите! А вас, Елена Михайловна, хочет увидеть директор.

— Но мы только начали разговор...

— Без разговоров! Быстренько! Идите, идите!

Государства-участники обеспечивают инвалидам доступ к услугам на дому, включая персональную помощь, необходимую для жизни в местном сообществе.3

Беседа с чиновницей Областного комитета социальной защиты.

— У меня к вам огромная просьба. Нужно помочь людям. Это отец, инвалид восьмидесяти лет, и его сын, инвалид с детства, сорока лет. Они живут в маленьком поселке, далеко от города. У отца диабет, болит сердце, болят ноги, он плохо дышит. У сына тяжелое нарушение умственного развития. Пока была жива мать, они еще как-то справлялись, но неделю назад она умерла. И теперь они совершенно беспомощны. Им нужна поддержка — хотя бы принести продукты, приготовить еду, прибраться.

— Это не к нам. Пусть едут в отдел соцзащиты по месту жительства.

— Понимаете, отец плохо ходит, да и не может оставить сына дома одного, а ехать до «по месту жительства» — это семьдесят километров в одну сторону.

— Ну что ж, пусть вместе поедут.

— Наверное, я как-то плохо объясняю, извините. Дело в том, что этому старому человеку трудно ходить, а с сыном ему будет еще труднее...

— Вам же сказали, это не к нам. Позвоните, приедут к ним домой сотрудники. Вот телефон.

— Большое спасибо! Вы меня так обрадовали! Сейчас же позвоню!

Телефонная беседа с чиновницей районного отдела социальной защиты происходит спустя неделю — столько понадобилось времени, чтобы дозвониться.

— У меня к вам огромная просьба. Нужно помочь людям. Это отец и его сын...

— Быстрее, чего надо?

— Не могли бы вы послать сотрудников к ним домой, чтобы приготовить еду, прибраться...

— Ну народ пошел сегодня, на солнце, что ли, все перегрелись...

Короткие гудки...

Государства-участники принимают меры для устранения дискриминации в отношении инвалидов во всех вопросах, касающихся брака, семьи и личных отношений.4

Интервью с воспитательницей сельского интерната, стаж работы два года. Русская женщина средних лет, беженка из Грозного, по образованию учительница младших классов. Одета бедно, говорит с южным акцентом.

— Выхожу это я из кабинета, иду по коридору, а коридор у нас длинный, темный. Что это, думаю, во всех углах шебуршится... «Ой, кто это?» — спрашиваю. А из угла отвечают: «Это мы, Катерина Васильевна, е..мся мы, Катерина Васильевна». Ну, конечно, интернат у нас большой, триста человек, половина мужчин, половина женщин. Делать-то им нечего, вот они по углам-то и того. Приехала комиссия. Ученые, умные, из города. Разобрались. Всех женщин перевели в город. Остались одни мужики. Полторы сотни мужиков. Захожу я в палату. Там парень, паралич у него. Руки-ноги не двигаются. Ну вот, я захожу и вижу, что второй парень ему... того... помогает. Это самое. Руками то есть.

— И как вы реагируете?

— Зачем реагировать? Жалко парня. Умный, только парализованный.

— А есть у кого-то из них возможность жениться, создать семью?

— Ну кому нужен больной-то. Да и женщин теперь нету.

— Вы читали Ремарка «На Западном фронте без перемен»?

— Что-то не припоминаю.

— Там описан раненный в живот солдат. К нему в лазарет приезжает жена. Он не виделся с ней два года. Ему хочется побыть с ней вдвоем, но встать он не может. А в палате шесть солдат. И вот соседи по палате говорят ему: «„Валяй, Иоганн! Скажи ей, в чем дело, и действуй“. К черту все предрассудки! Они хороши для других времен. Здесь лежит столяр Иоганн Левандовский, искалеченный на войне солдат, а вот его жена. Кто знает, когда он с ней свидится снова, он хочет ею обладать, пусть его желание исполнится, и дело с концом!»

— Конечно... если негде больше...

— Но вы согласны, что это не должно стать правилом поведения и в нормальных условиях так люди не поступают?

— Ну... условия-то где им взять, горемычным?

Государства-участники стремятся обеспечить, чтобы инвалиды сохраняли свою фертильность. Ни при каких обстоятельствах ребенок не может быть разлучен с родителями по причине инвалидности ребенка либо родителей.5

Интервью с замдиректора интерната. Красивая, загорелая молодая женщина в ярком летнем сарафане, гладкие темные волосы модно подстрижены, блестит белыми зубами, говорит уверенно, громко и весело.

— Дебилов у нас пятьдесят шесть, имбецилов семьдесят, остальные идиоты.

— Сексуальные проблемы имеются?

— Случается. Но мы все решаем своевременно. Раз в месяц — проверка гинекологом. Вставляем спирали. Имбецилки и особенно дебилки не любят спирали. Вытаскивают. Иногда до трех раз приходится вставлять. Вставим — она вытащит, вставим — вытащит...

— И что, никто не беременеет?

— (Вздох.) Беременеют. (С улыбкой.) Но мы и тут своевременно. Сразу аборт!

— Всегда успеваете?

— Почти. Вон та дебилка (показывает в толпу девушек) родила год назад.

— И где ребенок?

— Очень у нас удачно все. Детский интернат рядом. Ребенка сразу туда отдали.

— Мать видится с ним?

— С кем?

— С ее ребенком.

— Зачем?!

Государства-участники должны обеспечить, чтобы признавались права инвалидов на доступ к соответствующей возрасту информации в вопросах репродуктивного поведения.6

Интервью с отцом ребенка-инвалида. Интеллигентный, седой, немного изможденного вида, нервно постукивает пальцами по столу.

— Можно я задам вам вопрос? Как психологу?

— Пожалуйста.

— Вот как вы считаете, не вредно ли для развития, что мать ходит при ребенке голая?

— А сколько лет ребенку?

— Тридцать четыре летом будет.

Государства-участники признают, что инвалиды имеют право на наивысший достижимый уровень здоровья без дискриминации по признаку инвалидности.7

Интервью с девушкой, проживающей в интернате. Двадцать три года, маленького роста, смышленое, живое лицо, немного хромает, диагноз — детский церебральный паралич. Живет в интернате всю жизнь.

— Что ты ела на ужин, Люся?

— Макароны давали. Мне нельзя макароны.

— Так что же ты ела?

— Чай выпила.

— А деньги есть у тебя купить еды?

— Нет.

— Почему? Мне сказали, ты шьешь, зарплату получаешь.

— Потратила уже.

— На что?

— Подкладки купила. Как раз зарплата вся и ушла. У меня ведь... недержание.

— А бесплатно не дают тебе прокладки?

— Нет.

Интервью с воспитательницей Люси (пятнадцать лет стажа в интернате). Пенсионного возраста, полная, лысоватая, в белом халате, шлепанцах, недовольна, что ее оторвали от телевизора, смотрит подозрительно.

— Какие у девушек есть возможности подмываться?

— Слушайте, ну и вопросы вы задаете! Наши бабушки-мамы не мылись и прожили свою жизнь счастливо.

— То есть вы считаете, не нужно подмываться?

— Я в молодости, как эти дела придут, трусы мочила в ледяной воде и надевала, вот и все подмывание. И дела сразу кончались.

— И вы остались здоровой?

— Конечно.

— У вас есть дети?

— Нет, детей нет.

— Вы сами проходили когда-нибудь обучение по вопросам женской гигиены и женского репродуктивного здоровья?

— Чего?

Никто не должен подвергаться унижающим его достоинство
обращению или наказанию.8

Сцена происходит на собрании общественной родительской организации, посвященном новой Конвенции о правах инвалидов. Все сидят за столом, пьют чай. Мать немой Зины читает текст Конвенции. Зина пытается дотянуться до вазочки с конфетами.

Мать (читает): Цель Конвенции заключается в защите и обеспечении полного и равного осуществления всеми инвалидами всех прав человека.

Зина не может достать конфеты и тянет мать за рукав.

Мать: Инвалиды имеют право на свободу выражения мнения и убеждений.

Зина тянет мать за рукав.

Мать (поворачивается и бьет ее по лицу): Да отстанешь ты наконец! Что ты мешаешь, не видишь, дура стоеросовая, про твои права читаем?!

Государства-участники принимают все меры для защиты инвалидов как дома, так и вне его от всех форм эксплуатации, насилия и надругательства.9

Интервью с замдиректора интерната. Врач, психиатр с большим стажем.

— N. рассказал мне, что в первый вечер после перевода из детского интерната в ваш он был изнасилован в приемном покое двумя санитарами.

— Гнусное вранье.

— Мне показалось, что он говорил правду. Он привел много второстепенных деталей. Вряд ли он смог бы все придумать.

— N. гомосексуалист, дебил, патологический лгун.

— Он также рассказал мне, что воспитательница интерната, старше его в два раза, брала его жить к себе домой и он состоял с ней в сексуальных отношениях.

— И что? Что в этом плохого? Она женщина и покормит его, и позаботится. Благодарен должен быть!

Государства-участники признают право инвалидов на труд.10

Зачет на курсах повышения квалификации, отвечает работница сельского интерната. Образование среднее неоконченное.

— Берите билет.

— (Читает.) По-держанное трудо-устройство.

— Поддерживаемое трудоустройство. Слушаю вас.

— Огород-то у нас большой... трудимся мы на ём...

— Подробнее, пожалуйста.

— После завтрака, значит, беру я идиётов и идем на огород... Долго идем, килoметра три. Идиёты быстро идти не могут, ползут еле-еле. Пока доплетемся, уж обратно надо, на обед. Вырвем себе по морковке, да и ползем обратно...

— Вы лекцию по поддерживаемому трудоустройству внимательно слу- шали?

— Слушала, внимательно.

— Что такое поддерживаемое трудоустройство?

— Огород-то у нас...

— Про огород я уже поняла. Работать где-то, не в интернате, могут ваши проживающие?

— А как же! В деревне улицу метут. Улица-то у нас длиннющая!

— Хорошо, что они работают в деревне. Сколько им платят?

— Кто ж идиётам платить будет?

— Почему вы называете этих людей идиотами? Это нехорошо.

— Это я по-научному. Уж простите, коли не так...

Право на солнце

(В Конвенцию пока не внесено)

Зачет на курсах повышения квалификации, отвечает инструктор по труду. Высокая, худая женщина, волосы золотистые, глаза большие, черные, прозрачные, как темный янтарь, складки у губ, огрубевшие руки.

— Конвенция о правах инвалидов обязывает государство поощрять программы профессиональной реабилитации. Какие виды профреабилитации вы применяете в вашем интернате?

— Шьем... вяжем... и... вот третий год уж... кресты строгаем.

— Что за кресты?

— Обыкновенные. Две досочки. У нас ведь лесопилка, досочки-то остаются. Вот мы их соберем, построгаем, гвоздиками прибьем. И, как лето-то настает, идем на кладбище.

— ?

— На могилки ставим. Вкапываем, значит.

— На чьи могилки?

— Да наших жильцов, которые померли. Крестик поставим и имя напишем.

— А до этого что там было?

— Да ничего. Закопали, и все. Ни прутика, ни столбика.

— Как же вы узнаете, где чья могила?

— Добрый человек дал списать из книги. На кладбище работник. Теперь, честно сказать, лучше стало, каждого отдельно закапывают. А раньше всех вместе, в одну яму...

— И кому пришла в голову эта идея — кресты ставить?

— Мне... Только знаете что... Вы не пишите про это, не надо. Я ведь потихоньку, а начальство узнает, недовольно будет.

— Зачем же вы это делаете?

— Честно сказать... Сама не знаю... Ну... Девочка одна жила у нас... Верочка. Привыкла я к ней... Она ходить не могла. В восемнадцать лет привезли ее из детского интерната. Она там только в палате лежала, ее гулять не выносили. И вот она первый раз в восемнадцать лет солнце увидела.

— Как такое может быть?

— Да уж не знаю как, видать, не было санитарок свободных носить-то ее. Вот я и стала ее вытаскивать во двор. Посажу ее под березку, а она все смотрит на солнце, не моргнет, так любила. Беленькая такая девочка, ножки у ней сухие были.

— Вы кто по профессии, педагог?

— Нет, я, честно сказать, техник. Переехали мы, работать надо, работы нету, вот и пошла в интернат. А что с ними делать — не знаю. В моем отделении все тяжелые, лежачие. Говорить не говорят. Лежат день и ночь, сами по себе. Так я стала плясать перед ними. Музыку поставлю, Пугачеву, ага. И пляшу. А им нравится! Руками стали вроде как похлопывать и даже вроде подпевают: мы-ы-ы, мы-ы-ы.

— И что дальше с этой девочкой...

— Ну да. В общем, умерла Верочка. Увезли ее, закопали. А я думаю, что ж это такое? Всю жизнь она жила, как под землей, и вот навеки в землю ушла. И имени-то ее нету нигде, никто о ней не вспомнит. Выстрогала я крест, написала: «Вера Владимировна Зорина, 1985—2004». Думаю, кто-то пройдет мимо, увидит, что молодая душа упокоилась, вспомянет хоть вздохом. Вот... Потом и других жалко стало, и ребята стали помогать, им нравится на кладбище-то ходить. Все воля. Да понимают, поди, что и им-то, может, кто поставит память, когда время придет... Всем ведь им одна судьба... Ой... простите... расстроила я вас... Хотите мой платок? Я в него не сморкалась...

— Спасибо, можете идти.

— Оценку-то какую я получила? По Конвенции?

Эти впечатления были записаны мною полтора года тому назад. Конвенция о правах инвалидов пока не ратифицирована. Инвалиды ждут обещанного. В декабре 2010 года был опубликован проект закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты в связи с ратификацией Конвенции ООН о правах инвалидов». Этот документ вызвал новое оживление и новые надежды. Пресса писала: «Россия приближается к ратификации Конвенции о правах инвалидов. Законопроект охватывает все сферы: транспорт, образование, здравоохранение, связь и т. д.». Инвалиды и их близкие читали документ с восхищением, спеша добраться до «и т. д.», полагая, что именно в нем, в этом «и т. д.», спрятано главное — право на жизнь ДОМА. Читали, торопились ну, где же тут про жилье-то? про равное право всех жить дома и выбирать наравне со всеми свое место жительства и то, где и с кем жить? про персональную помощь, необходимую для жизни в своей квартире, на своей улице, в своем городе? Чтобы после смерти родителей не отправляли в психбольницу «на обследование» перед пожизненным заключением в интернат, не забирали жилье, а помогали жить, как живут все... Слов этих в законопроекте пока нет.

За последние годы много было красивых обещаний, но жизнь моих знакомых и друзей с инвалидностью в лучшую сторону не изменилась. Те, кто жил в интернате, там и живет, только пришлось еще больше потесниться — ведь мест не хватает. А из тех, кто жил еще недавно дома, многие уже попали в интернат, на свою конечную станцию. Родители стареют и уходят из жизни, и дети их теряют право на солнце, на дом, на память о себе. Переселяются на «свалки человеческих судеб». Интернатам выделяются деньги на расширение, на «улучшение условий». Но, как сказал один отец инвалида, как можно улучшить жизнь там, где ее нет? Эти же самые деньги можно тратить на муниципальное жилье, на маленькие общежития внутри обычных домов. Чтобы люди жили вместе с людьми. «И если обеднеет брат твой и придет в упадок у тебя, то поддержи его... и будет он жить с тобой», — написано в Библии. Поддерживаемое проживание для инвалидов есть сегодня во всех цивилизованных странах. С помощником, при достаточной поддержке, инвалиды живут у себя дома, общаются с друзьями, учатся, работают, отдыхают. Устройство такого проживания давно изучено, отрегулировано, отлично действует, стоит государству меньше, чем огромные интернаты, и имеет множество форм: от сопровождения на дому и патронажных семей до небольших домов и общежитий. Когда же и в России кончится ночь равнодушия и взойдет солнце для всех?

1 Конвенция о правах инвалидов. Статья 10. Право на жизнь.

2 Там же. Статья 19. Самостоятельный образ жизни и вовлеченность в местное общество.

3 Там же.

4 Там же. Статья 23. Уважение дома и семьи.

5 Там же.

6 Там же.

7 Там же. Статья 25. Здоровье.

8 Там же. Статья 15. Свобода от пыток, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

9 Там же. Статья 16. Свобода от эксплуатации, насилия и надругательства.

10 Там же. Статья 27. Труд и занятость.

Жукова Ольга
«Видеть сердцем…»

// Природа и СВЕТ. – 2011. – июнь (№ 6). – С. 16-18.

В 2010 году исполнилось 85 лет Всероссийскому обществу слепых – ВОС. Зрячим, склонным к недовольству жизнью и унынию, полезно узнать о мужественных людях, научившихся, не видя света, работать, учиться, создавать себе жизнь яркую, интересную и, что важнее всего, полезную стране.

Слепой с собакой поводырём

Среди таких достойных великого уважения людей – поэт Михаил Исаковский, автор песенных шедевров «Катюша», «В лесу прифронтовом», «Одинокая гармонь», «Враги сожгли родную хату...». Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии. Л.С. Понтря- гин, гениальный математик, академик АН СССР. М.В. Марголин, конструктор спортивного оружия, заслуженный изобретатель СССР. В.В. Тихомиров, видный геолог, академик РАН. О.Н. Смолин, доктор педагогических наук, депутат Государственной думы РФ всех созывов. Римма Баталова, 13-кратная чемпионка Паралимпий- ских игр по лёгкой атлетике, внесённая в книгу рекордов Гиннесса. Чемпионы мира по шахматам среди слепых Н. Руденский, С. Крылов, В. Берлинский, Г. Смирнов. Плеяда музыкантов, скульпторов и даже художников, пишущих картины чуткими пальцами. И – десятки тысяч работников промышленных предприятий, овладевшие многими профессиями, компьютерной техникой, Интернетом.

Самое поразительное – в наше время, когда многие добровольные общества и творческие союзы страны растеряли свою собственность, ВОС полностью её сохранило. Сегодня оно в 74 регионах страны владеет 170 промышленными предприятиями, а также культурно-спортивными реабилитационными центрами, учебно-производственными учреждениями, специальным конструкторским бюро, домами культуры и библиотеками, двумя издательствами, журналами «Наша жизнь» и «Чтение», великолепными санаториями... Всё это огромное коллективное имущество, созданное руками, умом и талантами незрячих подвижников, даже в 90-е годы лихой прихватизации сумели отстоять с минимальными потерями руководители Общества в регионах и центре, во главе с Президентом ВОС с 1986- ого перестроечного года - Александром Яковлевичем Неумывакиным, инвалидом первой группы по зрению, танкистом в прошлом. Но должны же быть и другие секреты такой феноменальной живучести добровольного общества?

Соприкоснуться с деятельностью столь необычного сообщества, удивиться и проникнуться уважением поспособствовал случай. На отдыхе в Геленджике у меня нестерпимо разболелся глаз. Местные жители посоветовали обратиться к известному в городе офтальмологу санатория Всероссийского общества слепых «Солнечный берег» Виталию Владимировичу Ковалёву. Тот смело сделал укол в нижнее веко, сняв острую боль и слезотечение. За время лечения познакомилась с приветливым медперсоналом и отдыхающими - с тросточками, в тёмных очках или толстых линзах. Их удивительная жизнерадостность и дружеские отношения заставили меня задуматься: как огромна разница в отношении зрячих и незрячих к житейским тяготам и самому смыслу жизни.

...Библиотекарь и руководитель музея истории санатория Татьяна Михайловна Крапицкая выдаёт посетителям «говорящие книги», аудиокассеты. Кто-то просит: «Дайте наши, брайлевские, – хочется пошуршать...». И появляется стопка толстенных книг со шрифтом Луи Брайля, ослепшего в детстве французского педагога, который придумал алфавит для собратьев по несчастью. Комбинациями из 6 рельефно-выпуклых точек он предложил обозначать буквы, цифры, знаки. Просивший книги к месту вспоминает стихи незрячего поэта, члена Союза писателей России В. Черникова: «Я через тьму не перепрыгну. Но я пробил во тьме окно размером с брайлевскую книгу. Мне дарит яркий мир оно...». Здесь, в санатории брайлевские точки – повсюду. На перилах лестниц – указывают этаж. На дверях спальных комнат – их номера. На кабинетах поликлиники – специальность врачей: терапевт, ортопед, лор, стоматолог. Повсюду такие же указатели: в бассейн, в массажный кабинет, к морю, в город.

Но в город без сопровождения выходить из этого райского сада с кипарисами и благоухающим разноцветьем газонов рискованно – нет ни подземного перехода через оживлённое шоссе, ни даже звукового светофора. Недоработка городской власти!

В Москве любознательность журналиста привела меня в Культурно-спортивный реабилитационный комплекс ВОС на улице Куусинена. Здесь в четырёхэтажном здании с лифтами – тоже всюду указатели с брайлевскими точками: спортивный зал, театр, балетная студия, студия звукозаписи, библиотека, учебные классы, Центральный музей истории ВОС им. Б.В. Зимина (руководителя Общества с 1958 по 1985 год).

Заведующая музеем Алла Сергеевна Огаркова провела по обширной экспозиции. Первые книги Брайля со шрифтом на русском языке – конец XIX века, когда, согласно первой переписи слепых, Россия оказалась на одном из первых мест в Европе – один незрячий на 500 зрячих. Уделом большинства обречённых на тьму было выживание милостыней на церковных папертях и бродяжничество с клюкой в руке или зрячим поводырём. Лишь малому числу посчастливилось освоить грамоту по Брайлю и ремесленные профессии в Мариинском попечительстве в Петербурге или в малочисленных обществах слепых, живущих на пожертвования.

В трудном и ещё голодном 1923 году группа ослепших от ранений воинов обратилась в правительство с ходатайством о создании Всероссийского общества слепых и финансовой помощи для ликвидации неграмотности и открытия кустарных производств. В 1925 году на Первый съезд ВСО прибыли в сопровождении зрячих депутаты от «слепецких масс» со всей России – в крестьянских армяках, интеллигентских сюртуках и солдатских шинелях, с самодельными палками и дорогими белыми тросточками. Но общим для всех желанием было - научиться работать, кормить семью, стать равноправными гражданами страны. И какие же пассионарные силы и разносторонние таланты таились в этих массах, если за первые же полтора десятка лет были созданы очно-заочные школы, учебно-производственные мастерские, обучавшие грамоте и профессиям, артели на паях, первые кустарные, а затем и заводские производства.

Издано «по Брайлю» множество букварей, школьных, а позже и вузовских учебников, учебно-методических руководств, художественной литературы от Ломоносова до Маяковского, нот песен, классических опер, симфоний, чертежей и схем, географических и исторических карт, глобусов и «наглядных» (прикосновением рук изучаемых) рельефных пособий. Пишущие машинки с шестью клавишами, масса тифлоприспособлений (греч. тифлос – «слепой») для рабочих мест. И в производственных мастерских стали изготовляться не только корзины и картонная тара, но и, в соответствии с планом ГОЭЛРО, розетки, выключатели, взрывобезопасные электролампы в защитных сетках, а также торговое и железнодорожное оборудование и даже электромоторы. А московская артель «Минерал» прекрасно выполнила государственный заказ на полировку мраморных плит первой очереди строящегося метро – от Парка культуры до Сокольников. Для слепцов, приезжавших из глубинки в города, где были отделения и предприятия ВОС, открывались общежития-интернаты со столовыми и медпунктами.

В годы Великой Отечественной войны незрячие труженики заменяли работников, ушедших на фронт; становились к станкам и конвейерам, снабжённым тифлооборудованием. А сколько миллионов ящиков для снарядов они сколотили! Сшили обмундирования и сваляли валенок! Даже плели особые «лапти» на обувь бойцов, уходящих в рейды по тылам врага по снегам и болотам. В блокадном Ленинграде служили «слухачами», своим обострённым слухом улавливая гул бомбардировщиков. Трое погибли, не успев скрыться в бомбоубежищах, двое тяжело контужены.

М. Исаковский писал в те дни: «Глаза мои померкли раньше срока, слабей, слабей заря моя горит. И тяжелее тяжкого упрёка нерадостное слово – инвалид... Пусть будет так. Но всё же сердце бьётся, и это сердце – без остатка – там». И не только сердце. Там, на фронте, звучали его песни – «Катюша», «В лесу прифронтовом», «Огонёк», сплачивая и вдохновляя, умножая силы. Их исполняли концертные бригады инвалидов по зрению. Они ездили по госпиталям, подходили к ослепшим воинам, приглашали в свою дружную семью, обучали грамоте по Брайлю, профессиям, трудоустраивали, вовлекали в свою художественную самодеятельность – хоры, музыкальные ансамбли, драмкружки, спорт. Возрождали к жизни...

Недавние солдаты в силу привычки к дисциплине, мужеству и воинской смётке становились талантливыми руководителями отделений ВОС и предприятий: Б.В. Зимин, Ф.М. Астафьев, Д.П. Дорош, В.А. Федоренко, Л.С. Семёнов и многие другие. Сегодня их дело продолжают А.Я. Неумывакин, B.C. Вшивцев, Ю.А. Чепков, Н.А. Сарычев, М.В. Смольянинов... Гвардия!

В 1950 году, научившись зарабатывать, Всероссийское общество слепых отказалось от финансовой поддержки государства.

В 70-е годы так называемого «застоя» под началом председателя Б.В. Зимина Общество развернуло создание новых предприятий по производству изделий для железнодорожного транспорта, машиностроения, строительной индустрии, торговли. Открыло Специальное конструкторское бюро для производства тифлооборудования. Построило санатории – «Сосны» в подмосковном Быкове, «Машук» в Пятигорске с его минеральными источниками, «Солнечный берег» – у Чёрного моря. Школа собаководства готовила сотни четвероногих проводников. Началось строительство жилых домов для инвалидов по зрению по особым проектам.

Сегодня ВОС насчитывает более 200 тысяч человек: незрячие от рождения, потерявшие зрение частично или полностью от ранений, тяжёлых болезней, в авариях. Самое обидное – от алкоголя и наркотиков. Никто не застрахован от такой беды... А значит, в существовании и развитии ВОС сегодня заинтересовано само государство.

Пчеловодство

Потерявших зрение готовят к жизни и труду в базовом Центре реабилитации в Волоколамске, его филиале в алтайском Бийске и недавно открытом в Железногор- ске (Курская область). Учат, как ориентироваться в доме, в пути, в учреждениях. Учат уходу за собой - санитарии и гигиене; ведению домашнего хозяйства - стирке, приготовлению пищи, рукоделиям... Работам на приусадебных участках с теплицами и даже пасекой. Ремесленным профессиям и производственным. Компьютерной грамоте и владению Интернетом.

Всё это открывает не одно окно, как книги Брайля, а множество окон в яркий мир, в котором есть место для любви, свадеб, рождения детей, их воспитания. А самые отчаянные смельчаки даже могут участвовать в многодневных марафонах по живописным местам России или в международном конкурсе «Остров Робинзонов» – соревновании на выживание на необитаемом острове в дельте Волги, в сплаве на плотах по сибирской реке Мана.

Слепая рукодельница

Труд инвалидов по зрению, особенно глухонемых, пусть самый ударный неприменением новейших технологий, всё равно не может конкурировать с трудом зрячих. И государство, понимая и осознавая эти реалии, восстановило финансовую поддержку деятельности ВОС, хотя продолжает взимать налоги – около одного миллиарда рублей в год, что вряд ли справедливо.

С конца 60-х годов ВОС стало членом Всемирного и Европейского союзов слепых (ВСС и ЕСС), Международного конгресса военноослепших, Международной федерации по спорту слепых, Международной шахматной ассоциации слепых. Президент ВОС А.Я. Неумывакин избран первым вице-президентом ЕСС и членом исполкома ВСС, курирует от имени Правления ЕСС деятельность комиссии по правам инвалидов по зрению. Он состоял в рабочей группе, разработавшей предложения в Конвенцию ООН о правах инвалидов, подписанную большинством стран мира, вскоре её должна ратифицировать и Россия. Лидер ВОС входит в Совет по делам инвалидов при Президенте РФ Д.А. Медведеве. И поступательное движение в Обществе продолжается: от книг Брайля совершён переход к компьютерам, к мобильным телефонам с устройством по типу «автонавигатора» – с программой маршрута от дома до работы или друзей, походу в музеи, театры. А недавно реальной стала надежда на качественное улучшение жизни незрячих, благодаря внедрению спутниковой системы ГЛОНАСС. И уйдут в историю тросточки, собаки-поводыри и сопровождающие зрячие. Скорей бы!

Слепой фотограф делает свои работы

А секреты преодоления приговора судьбы здесь не скрывают. Первый – в силе духа. В Культурно-спортивном комплексе на ул. Куусинена его руководитель В.П. Баженов в ответ на вопрос о секретах прочёл стихи члена СП России В.Д. Бухтиярова: «На жизнь напрасно не ропщи. Пусть нелегко – всегда в ночи... Судьбе-злодейке вопреки весёлость в сердце сбереги... Спасенье только в этом». И добавил: «У нас не в обычае роптать и жаловаться. Нам долго обещали построить подземный переход рядом с нашим зданием, в конце концов, мы его построили сами на средства ВОС».

А второй секрет раскрыт в строчках гимна ВОС (сл. С. Ковалёва, муз. В. Халилова): «Мы живём семьёй одной, чтоб дерзать и не сдаваться. Видеть сердцем мир земной и рукою звёзд касаться»...

Такие вот простые секреты – не роптать, а преодолевать! Дружно и вместе! И – надеяться... И логотип ВОС в Интернете только на первый взгляд парадоксален: солнечные лучи надежды над широко открытым оком... Пусть исполняются их надежды!

Инвалиды: Язык и этикет

В рамках проекта «Иметь право выбора»

http://aupam.narod.ru/pages/sozial/broshyura_invalidih_yazihk_i_ehtiket/oglavlenie.html

Основная задача этой брошюры - привлечь Ваше внимание к лексике, которую предпочитают использовать инвалиды, когда речь идет о них. Дело не только в том, что корректный язык помогает формировать их позитивный образ, но и в том, что некоторые привычные всем слова, понятия и фразы, по сути своей, - ярлыки и оскорбительные стереотипы. То, как мы говорим, тесно связано с тем, что мы думаем и как ведем себя по отношению к другим людям. Даже если мы считаем себя воспитанными людьми, не лишним будет прислушаться к рекомендациям – что желательно учитывать при общении с людьми, имеющими те или иные виды инвалидности. Это - не правила, не нужно думать, что инвалиды требуют какого-то специального обхождения, а всего лишь рекомендации, которые, надеемся, помогут нам наладить контакты и снять неловкость, которая неизбежно возникает, когда мы впервые сталкиваемся с чем-то для нас незнакомым.

Эти рекомендации могут пригодиться всем, но, вероятно, в первую очередь, они адресованы тем, кто время от времени сталкивается с инвалидами по роду своей деятельности - это журналисты, сотрудники сферы обслуживания, гостиниц, аэропортов, вокзалов, ресторанов, водители...

Мы хотели бы, чтобы эта брошюра помогла нам создать в своей стране общество, где все люди имеют равные возможности и находятся в равных условиях, где люди, чем-то непохожие на большинство, не подвергаются дискриминации, которая основана на стереотипах и выражается в наших словах и действиях.

Как и другие меньшинства, права которых ущемляются большинством, инвалиды чувствительны к словам, которые усугубляют их положение. Для того чтобы изменить его, инвалиды в странах, где движение инвалидов активно и влиятельно, пропагандируют собственные определения и понятия, которые не вызывают жалости и других негативных ассоциаций. В России этот процесс только набирает силу: например, еще очень часто в прессе можно встретить слово «калека». Это слово «режет» глаз, мы чувствуем неловкость оттого, что это напечатали. Однако английский аналог уже вполне «годен для употребления» - его вновь ввели в обращения сами инвалиды, которые считают, что это верное слово. У нас же пока еще не прижилась политически корректная терминология, которая предполагает уважительное обращение ко всем людям. Эта брошюра - наш вклад в становление этой терминологии. Изначально она была составлена по американским и британским источникам. В частности, мы использовали рекомендации для работодателей, разработанные на британском форуме по проблемам трудоустройства инвалидов (Disability Etiquette. Employers’ Forum on Disability, 1996) и в Дербиширском Центре Интегрированной жизни (DCIL), а также рекомендации, разработанные американскими организациями для государственных служащих. Однако перед публикацией на русском языке мы консультировались с нашими коллегами из различных организаций инвалидов: Всероссийского общества инвалидов, организаций «Равенство» (Самара), «Инватур» (Нижний Новгород), «Танюша» (Тверь), «Душа человека» (Москва), Московской Ассоциации родителей детей с нарушением слуха, Московского общества рассеянного склероза, организации «Родители инвалидов по зрению, Новосибирской региональной библиотеки для незрячих и слабовидящих», Краснодарской организации инвалидов «Надежда». Пользуясь случаем, выражаем им нашу искреннюю благодарность за помощь. В процессе этой работы брошюра была существенно изменена и расширена. Кроме того, при составлении брошюры, мы пользовались сборником «Как общаться с инвалидами», выпущенным в 1992 г. журналом «Преодоление», статьями А. Графова «Что нужно знать слепым и зрячим при взаимных контактах» (Новосибирск, 1992) и «О прописных истинах общения слепых и зрячих» (Журнал ВОС «Наша жизнь», № 4-5, 1998, с. 31). Отдельное спасибо за полезные замечания всем сотрудникам «Перспективы» и Льву Николаевичу Индолеву.

* * *

Международное движение за права инвалидов считает наиболее правильным следующее понятие инвалидности: «Инвалидность - препятствия или ограничения деятельности человека с физическими, умственными, сенсорными и психическими отклонениями, вызванные существующими в обществе условиями, при которых люди исключаются из активной жизни.» Таким образом, инвалидность - одна из форм социального неравенства. Она - социальное, а не медицинское понятие. А в контексте социальной модели инвалидности логично и вполне уместно использовать соответствующую терминологию.

Международное движение за права инвалидов считает наиболее правильным следующее понятие инвалидности: «Инвалидность - препятствия или ограничения деятельности человека с физическими, умственными, сенсорными и психическими отклонениями, вызванные существующими в обществе условиями, при которых люди исключаются из активной жизни.» Таким образом, инвалидность - одна из форм социального неравенства. Она - социальное, а не медицинское понятие. А в контексте социальной модели инвалидности логично и вполне уместно использовать соответствующую терминологию.

Правила корректного языка

Когда вы говорите или пишете об инвалидах:

Используйте | Избегайте
Инвалид, человек, имеющий инвалидность, люди, имеющие инвалидность, инвалиды Человек с ограниченными возможностями, человек с ограниченными функциями | Больной, калека, искалеченный, деформированный, неполноценный, дефективный (никогда!)
Не инвалид обычный, типичный человек | Нормальный, здоровый
Человек, использующий инвалидную коляску | Прикованный к инвалидной коляске
Врожденная инвалидность | Врожденный дефект, несчастье
Имеет ДЦП (или другое) | Страдает ДЦП
Перенес полиомиелит, имеет инвалидность в результате полиомиелита, человек, который перенес болезнь, пережил болезнь, стал инвалидом в результате… | Страдает от полиомиелита, от последствий полиомиелита, жертва полиомиелита
Умственно отсталый человек | Отсталый, умственно неполноценный
Ребенок с задержкой в развитии Человек с задержкой в развитии | «тормоз» (никогда!), слабоумный
Человек с синдромом Дауна | «Даун», «монголоид» (никогда!)
Человек с эпилепсией Люди, подверженные припадкам Люди, подверженные эпилептическим припадкам | Эпилептик, припадочный
Душевнобольные люди Люди с душевным или эмоциональным расстройством | Сумасшедший, псих
Слепой человек Плохо видящий человек Человек, который плохо слышит Глухой человек Глухой (глухота - это культурное явление, в данном случае слово должно быть в кавычках) | Слепой, как крот (никогда), совершенно слепой, глухонемой, глухой, как пень
Человек с трудностями в общении, затруднениями в речи | Немой

Почему так говорить нельзя?

Некоторые слова, перечисленные в колонке «избегайте» таких вопросов не вызывают. Очевидно, что, назвав человека «тормозом» или «дефективным», вы оскорбите его. Однако другие слова и обороты стали вполне привычными. Почему же мы считаем, что они оскорбительны и не рекомендуем пользоваться ими в речи?

Для того, чтобы это было понятно, мы хотели бы показать вам результаты нашего исследования. На пяти семинарах, в которых участвовали люди с различными формами инвалидности из более чем 20 регионов России, мы предлагали написать, какие чувства и ассоциации вызывает у них то или иное слово или выражение. Вот наиболее типичные примеры, которые мы выбрали из более чем 120 ответов:

Очень распространенное выражение «прикован к коляске» - «обреченность», «цепи».

Слова «глухой», «немой» - невозможность общения, контакта.

«Больной» - значит, надо лечить

Слова «глухой», «паралитик», «неполноценный», «безрукий», «больной» вызывают сочувствие и жалость.

Брезгливость вызывают слова «калека», «слабоумный», «даун».

«Псих», «слабоумный», «ненормальный», «шизик», кроме всего прочего, вызывают страх, связаны с непредсказуемостью, опасностью. Это, в довершение всего, обобщения, которых воспитанные люди избегают в любых обстоятельствах.

Выражения «человек с ограниченными возможностями», «человек на коляске», «человек с травмой позвоночника», «человек с инвалидностью», «незрячий» - вызывают вполне нейтральные ассоциации.

Слово «инвалид» вызывает различные чувства, но в целом, большинство людей считает его приемлемым.

Некоторые из оборотов кажутся, на первый взгляд, надуманными и нелепыми. Скорее всего, в повседневной речи не будет широко использоваться «человек с ограниченными возможностями». Во-первых, этот оборот слишком длинный, неуклюжий, а, во-вторых, не точный: по большому счету, возможности любого человека в той или иной степени ограничены. Точно так же люди вряд ли будут употреблять в устной речи «человек, имеющий душевные расстройства,» или «человек, испытывающий трудности при передвижении».

С другой стороны, есть сленг, которым пользуются инвалиды, общаясь между собой. Они считают нормальным употребления таких слов, как «опорник», «спинальник», «шейник», «колясочник». Однако вряд ли можно ожидать, что эти выражения могут употребляться широко и будут понятны публике.

Еще одно, на что нужно обратить внимание: выбирая слова и выражения, следует избегать стереотипов. “Жертвы” - это излишне драматический образ вечно несчастного и беспомощного человека. «Герой», который, «несмотря на что-то», «преодолел» и ведет «нормальную» жизнь – тоже очень распространенный образ. Создавая его в таком ключе, автор незаметно впадает в покровительственный тон. Кроме того, помните, что, стремясь к аккуратности и корректности, нужно избегать обобщений и предположений. Не стесняйтесь спрашивать, как будет правильнее, у самих инвалидов.

Мы понимаем, что многие из читателей не согласятся с какими-либо из предложенных вариантов. Уже несколько лет, например, одни принципиально употребляют выражение «человек с ограниченными возможностями», а другие считают, что слово «инвалид» - гораздо более подходящее. Многие говорили нам, что можно употреблять любое слово, важнее изменить стереотипы, которые существуют вокруг него. Корректная русская терминология по отношению к инвалидам складывается только сейчас. Возможно, у Вас есть свои предложения и комментарии. Ждем ваших откликов по электронной почте.

Наша речь связана с этикетом. Но, даже используя корректные выражения, можно поставить в неловкое положение и себя, и вашего собеседника, если не принимать во внимание некоторые нюансы, связанные с его инвалидностью. Когда не знаешь, как правильно себя вести, чувствуешь себя неловко и скованно. Мы хотим помочь вам избежать этого и предлагаем рекомендации, написанные инвалидами на основании своего собственного опыта.

Истина, которая, наверное, покажется очевидной в какой-либо другой стране: если вы видите инвалида на улице - это совершенно не означает, что он вышел туда просить милостыню. Не нужно проявлять излишнюю сердобольность и навязчивое сочувствие: то, что Вы изначально не видите в нем равного себе - оскорбительно.

10 общих правил этикета

Эти 10 правил используются работниками общественных служб США. Они составлены Карен Мейер, Национальный Центр Доступности США.

1. Когда вы разговариваете с инвалидом, обращайтесь непосредственно к нему, а не к сопровождающему или сурдопереводчику, которые присутствуют при разговоре.

2. Когда Вас знакомят с инвалидом, вполне естественно пожать ему руку - даже те, кому трудно двигать рукой, или кто пользуется протезом, вполне могут пожать руку - правую или левую, что вполне допустимо.

3. Когда Вы встречаетесь с человеком, который плохо или совсем не видит, обязательно называйте себя и тех людей, которые пришли с Вами. Если у Вас общая беседа в группе, не забывайте пояснить, к кому в данный момент Вы обращаетесь и назвать себя.

4. Если Вы предлагаете помощь, ждите, пока ее примут, а затем спрашивайте, что и как делать.

5. Обращайтесь со взрослыми инвалидами как со взрослыми. Обращайтесь к ним по имени и на ты, только если вы хорошо знакомы.

6. Опираться или повиснуть на чьей-то инвалидной коляске - то же самое, что опираться или повиснуть на ее обладателе, и это тоже раздражает. Инвалидная коляска - это часть неприкасаемого пространства человека, который ее использует.

7. Когда Вы разговариваете с человеком, испытывающим трудности в общении, слушайте его внимательно. Будьте терпеливы, ждите, когда человек сам закончит фразу. Не поправляйте его и не договаривайте за него. Никогда не притворяйтесь, что вы понимаете, если на самом деле это не так. Повторите, что вы поняли, это поможет человеку ответить вам, а вам - понять его.

8. Кода Вы говорите с человеком, пользующимся инвалидной коляской или костылями, расположитесь так, чтобы ваши и его глаза были на одном уровне, тогда вам будет легче разговаривать.

9. Чтобы привлечь внимание человека, который плохо слышит, помашите ему рукой или похлопайте по плечу. Смотрите ему прямо в глаза и говорите четко, хотя имейте в виду, что не все люди, которые плохо слышат, могут читать по губам. Разговаривая с теми, кто может, расположитесь так, чтобы на Вас падал свет, и Вас было хорошо видно, постарайтесь, чтобы Вам ничего (еда, сигареты, руки) не мешало. Расслабьтесь. Не смущайтесь, если случайно допустили оплошность.

Люди, испытывающие трудности при передвижении

1. Помните, что инвалидная коляска - неприкосновенное пространство человека. Не облокачивайтесь на нее, не толкайте, не кладите на нее ноги без разрешения. Начать катить коляску без разрешения – то же самое, что схватить и понести человека без его разрешения.

2. Всегда спрашивайте, нужна ли помощь, прежде чем оказать ее. Предлагайте помощь, если нужно открыть тяжелую дверь или пройти по ковру с длинным ворсом.

3. Если Ваше предложение о помощи принято, спросите, что нужно делать, и четко следуйте инструкциям.

4. Если вам разрешили передвигать коляску, сначала катите ее медленно. Коляска быстро набирает скорость, и неожиданный толчок может привести к потере равновесия.

5. Всегда лично убеждайтесь в доступности мест, где запланированы мероприятия. Заранее поинтересуйтесь, какие могут возникнуть проблемы или барьеры, и как их можно устранить.

6. Не надо хлопать человека, находящегося в инвалидной коляске, по спине или по плечу.

7. Если возможно, расположитесь так, чтобы ваши лица были на одном уровне. Избегайте положения, при котором Вашему собеседнику нужно запрокидывать голову.

8. Если существуют архитектурные барьеры, предупредите о них, чтобы человек заранее имел возможность принимать решения.

9. Помните, что, как правило, у людей, имеющих трудности при передвижении, нет проблем со зрением, слухом и пониманием.

10. Не думайте, что необходимость пользоваться инвалидной коляской – это трагедия. Это способ свободного (если нет архитектурных барьеров) передвижения. Есть люди, пользующиеся инвалидной коляской, не утратили способности ходить и могут передвигаться с помощью костылей, трости и т.п. Коляски они используют для того, чтобы экономить силы и быстрее передвигаться.

Люди с плохим зрением и незрячие

Нарушение зрения имеет много степеней. Человек может быть полностью слепым или плохо видеть. Полностью слепых людей всего около 10 %, остальные люди имеют остаточное зрение, могут различать свет и тень, иногда цвет и очертания предмета. У одних слабое периферическое зрение, у других – слабое прямое при хорошем периферическом. Все это надо выяснить учитывать при общении.

1. Предлагая свою помощь, направляйте человека, не стискивайте его руку, идите так, как Вы обычно ходите. Не нужно хватать слепого человека и тащить его за собой.

2. Не обижайтесь, если Вашу помощь отклонили.

3. Опишите коротко, где Вы находитесь. Например: “В центре зала, примерно в шести шагах от Вас, стоит стол.” Или: “Слева от двери, как заходишь, - кофейный столик.” Предупреждайте о препятствиях: ступенях, лужах, ямах, низких притолоках, трубах и т.п. Обратите внимание на наличие бьющихся предметов.

4. Используйте, если это уместно, фразы, характеризующие звук, запах, расстояние. Учтите, однако, что не всем это нравится. Делитесь увиденным.

5. Обращайтесь с собаками-поводырями не так, как к обычным домашним животным. Не командуйте, не трогайте и не играйте с собакой-поводырем.

6. Не отнимайте и не стискивайте трость человека.

7. Всегда выясняйте, в какой форме человек хочет получить информацию: Брайль, крупный шрифт, дискета, аудиокассета. Если у вас нет возможности перевести информацию в нужный формат, отдайте ее в том виде, в котором она есть - это лучше, чем ничего.

8. Если Вы собираетесь читать незрячему человеку, сначала предупредите об этом. Говорите нормальным голосом. Не пропускайте информацию, если Вас об этом не попросят.

Если это важное письмо или документ, не нужно для убедительности давать его потрогать. При этом не заменяйте чтение пересказом. Когда незрячий человек должен подписать документ, прочитайте его обязательно. Инвалидность не освобождает слепого человека от ответственности, обусловленной документом.

9. Всегда обращайтесь непосредственно к человеку, даже если он Вас не видит, а не к его зрячему компаньону.

10. Всегда называйте себя и представляйте других собеседников, а также остальных присутствующих. Если Вы хотите пожать руку, скажите об этом.

11. Когда Вы предлагаете незрячему человеку сесть, не усаживайте его, а направьте руку на спинку стула или подлокотник. Если вы знакомите его с незнакомым предметом, не водите по поверхности его руку, а дайте ему возможность свободно потрогать предмет. Если Вас попросили помочь взять какой-то предмет, не следует тянуть кисть слепого к предмету и брать его рукой этот предмет.

12. Когда Вы общаетесь с группой незрячих людей, не забудьте каждый раз называть того, к кому Вы обращаетесь.

13. Не заставляйте Вашего собеседника вещать в пустоту: если Вы перемещаетесь, предупредите его.

14. Вполне нормально употреблять выражение «смотреть». Для незрячего человека это означает «видеть руками», осязать.

15. Избегайте расплывчатых определений и инструкций, которые обычно сопровождаются жестами, выражений вроде: «стакан находится где-то там на столе», это поблизости от вас …». Старайтесь быть точным: «Стакан посередине стола», «Стул справа от вас». Пытайтесь облечь в слова мимику и жесты.

16. Если Вы заметили, что незрячий человек сбился с маршрута, не управляйте его движением на расстоянии, подойдите и помогите выбраться на нужный путь.

17. При спуске или подъеме по ступенькам ведите незрячего перпендикулярно к ним. Передвигаясь, не делайте рывков, резких движений. При сопровождении незрячего человека не закладывайте руки назад - это неудобно.

Люди с нарушением слуха

1. Разговаривая с человеком, у которого плохой слух, смотрите прямо на него.

2. Не затемняйте свое лицо и не загораживайте его руками, волосами или какими-то предметами. Ваш собеседник должен иметь возможность следить за выражением вашего лица.

3. Существует несколько типов и степеней глухоты. Соответственно существует много способов общения с людьми, которые плохо слышат. Если Вы не знаете, какой предпочесть, спросите у них.

4. Некоторые люди могут слышать, но воспринимают отдельные звуки неправильно. В этом случае говорите немного более громко и четко, подбирая подходящий уровень. В другом случае понадобится лишь снизить высоту голоса, так как человек утратил способность воспринимать высокие частоты.

5. Чтобы привлечь внимание человека, который плохо слышит, назовите его (ее) по имени. Если ответа нет, можно слегка тронуть человека за руку или плечо или же помахать рукой.

6. Говорите ясно и ровно. Не нужно излишне подчеркивать что-то. Кричать, особенно в ухо, тоже не надо.

7. Если Вас просят повторить что-то, попробуйте перефразировать свое предложение. Используйте жесты.

8. Убедитесь, что Вас поняли. Не стесняйтесь спросить, понял ли Вас собеседник.

9. Если Вы сообщаете информацию, которая включает в себя номер, технический или другой сложный термин, адрес, напишите ее, сообщите по факсу или электронной почте или любым другим способом, но так, чтобы она была точно понята.

10. Если существуют трудности при устном общении, спросите, не будет ли проще переписываться. Не говорите: «Ладно, это неважно..» Сообщения должны быть простыми.

11. Не забывайте о среде, которая Вас окружает. В больших или многолюдных помещениях трудно общаться с людьми, которые плохо слышат. Яркое солнце или тень тоже могут быть барьерами.

12. Не меняйте тему разговора без предупреждения. Используйте переходные фразы вроде: «Хорошо, теперь нам нужно обсудить…»

13. Очень часто глухие люди используют язык жестов. Если вы общаетесь через переводчика, не забудьте, что обращаться надо непосредственно к собеседнику, а не к переводчику.

14. Не все люди, которые плохо слышат, могут читать по губам. Вам лучше всего спросить об этом при первой встрече. Если Ваш собеседник обладает этим навыком, нужно соблюдать несколько важных правил. Помните:

15. Что только три из десяти слов хорошо прочитываются.

16. Нужно смотреть в лицо собеседника и говорить ясно и медленно, использовать простые фразы и избегать несущественных слов.

Люди с задержкой в развитии и проблемами общения

1. Используйте доступный язык, выражайтесь точно и по делу.

2. Избегайте словесных штампов и образных выражений, если только вы не уверены в том, что Ваш собеседник с ними знаком

3. Не говорите «свысока». Не думайте, что Вас не поймут.

4. Говоря о задачах или проекте, рассказывайте все «по шагам». Дайте возможность Вашему собеседнику обыграть каждый шаг после того, как Вы объяснили ему.

5. Исходите из того, что взрослый человек с задержкой в развитии имеет такой же опыт, как и любой другой взрослый человек.

6. Если необходимо, используйте иллюстрации или фотографии. Будьте готовы повторить несколько раз. Не сдавайтесь, если Вас с первого раза не поняли.

7. Обращайтесь с человеком с проблемами развития точно так же, как Вы бы обращались с любым другим. В беседе обсуждайте те же темы, какие вы обсуждаете с другими людьми, например, планы на выходные, отпуск, погода, последние события.

8. Обращайтесь непосредственно к человеку.

9. Помните, что люди с задержкой в развитии, дееспособны и могут подписывать документы, контракты, голосовать, давать согласие на медицинскую помощь и т.д.

10. Если это необходимо, можете записать свое сообщение или предложение на бумаге, предложите Вашему собеседнику обсудить его с другом или семьей. В записке укажите свой номер телефона, предложите обсудить это при следующей встрече.

Люди с психиатрическими проблемами

Психические нарушения - не то же самое, что проблемы в развитии. Люди с психическими проблемами могут испытывать эмоциональные расстройства или замешательство, осложняющие их жизнь. У них свой особый и изменчивый взгляд на мир.

1. Не надо думать, что люди с психическими нарушениями обязательно нуждаются в дополнительной помощи и специальном обращении.

2. Обращайтесь с людьми с психическими нарушениями как с личностями. Не нужно делать преждевременных выводов на основании опыта общения с другими людьми с такой же формой инвалидности.

3. Не следует думать, что люди с психическими нарушениями более других склонны к насилию. Это миф. Если Вы дружелюбны, они будут чувствовать себя спокойно.

4. Неверно, что люди с психическими нарушениями всегда принимают или должны принимать лекарства.

5. Неверно, что люди с психическими нарушениями не могут подписывать документы или давать согласие на лечение. Они, как правило, признаются дееспособными.

6. Неверно, что люди с психическими нарушениями имеют проблемы в понимании или ниже по уровню интеллекта, чем большинство людей.

7. Неверно, что люди с психическими нарушениями не способны работать. Они могут выполнять множество обязанностей, которые требуют определенных навыков и способностей.

8. Не думайте, что люди с психическими нарушениями не знают, что для них хорошо, а что - плохо.

9. Если человек, имеющий психические нарушения, расстроен, спросите его спокойно, что Вы можете сделать, чтобы помочь ему.

10. Не думайте, что человек с психическими нарушениями не может справиться с волнением.

11. Не говорите резко с человеком, имеющим психические нарушения, даже если у вас есть для этого основания.

Люди, испытывающие затруднения в речи

1. Не игнорируйте людей, которым трудно говорить, потому что понять их - в Ваших интересах.

2. Не перебивайте и не поправляйте человека, который испытывает трудности в речи. Начинайте говорить только тогда, когда убедитесь, что он уже закончил свою мысль.

3. Не пытайтесь ускорить разговор. Будьте готовы к тому, что разговор с человеком с затрудненной речью займет у вас больше времени. Если вы спешите, лучше, извинившись, договоритесь о другом, более свободном времени.

4. Смотрите в лицо собеседнику, поддерживайте визуальный контакт. Отдайте этой беседе все Ваше внимание.

5. Не думайте, что затруднения в речи - показатель низкого уровня интеллекта человека.

6. Если человека с затрудненной речью сопровождает другой человек, не адресуйте Ваши вопросы, комментарии или просьбы компаньону.

7. Старайтесь задавать вопросы, которые требуют коротких ответов или кивка.

8. Не притворяйтесь, если Вы не поняли, что Вам сказали. Повторите то, как Вы поняли, и реакция собеседника Вам поможет. Не стесняйтесь переспросить то, что Вы не поняли. Если Вам снова не удалось понять, попросите произнести слово в более медленном темпе, возможно, по буквам.

9. Не забывайте, что человеку с нарушенной речью тоже нужно высказаться. Не перебивайте его и не подавляйте. Не торопите говорящего.

10. Не думайте, что человек, испытывающий затруднения в речи, не может понять Вас.

11. Не играйте с чужими голосовыми приспособлениями, поскольку они - личная принадлежность человека.

12. Если у Вас возникают проблемы в общении, спросите, не хочет ли Ваш собеседник использовать другой способ - написать, напечатать.

Люди с гиперкинезами (спастикой)

Гиперкинезы - непроизвольные движения тела или конечностей, которые обычно свойственны людям с детским церебральным параличом (ДЦП). Непроизвольные движения могут возникать также у людей с повреждением спинного мозга.

1. Если вы видите человека с гиперкинезами, не следует явно обращать внимание на него.

2. При разговоре не отвлекайтесь на непроизвольные движения Вашего собеседника, потому что невольно можете пропустить что-то важное, и тогда вы оба окажитесь в неловком положении.

3. Предлагайте помощь ненавязчиво, не привлекая всеобщего внимания.

4. Перед тем, как сесть за стол с человеком с гиперкинезами, поинтересуйтесь, какая сервировка ему удобна. Ему может понадобиться соломинка, глубокая или, наоборот, мелкая тарелка, низкая или высокая чашка и так далее.

5. Если в магазине человек с гиперкинезами попросил Вас достать его кошелек и расплатиться или положить покупки ему в сумку, не бойтесь выполнить эту просьбу. При этом не нужно расплачиваться за него. То же самое, если Вас попросили набрать телефонный номер - при этом совершенно необязательно вставлять в аппарат свою телефонную карту.

6. В транспорте: при входе в автобус (троллейбус, трамвай), прежде чем предложить свою помощь, спросите, нужно ли это. Некоторым людям помощь посторонних только мешает. Уступая место, не настаивайте, если человек отказался.

7. Если Вы покупаете билеты в кино или театр для человека или людей с гиперкинезами, выбирайте такие места, где они не будут мешать другим зрителям непроизвольными движениями. Если таких мест нет, нужно договориться с администрацией о дополнительных местах в проходе.

8. Не бойтесь противоречить человеку с гиперкинезами, боясь его разволновать. Позиция «только не волнуйся», «ладно», приведет к потере времени и нервов. Спокойно излагайте свои аргументы, даже если видите, что Ваш собеседник нервничает.

9. При гиперкинезах встречаются также затруднения в речи. В данном случае советуем прислушаться к рекомендациям, изложенным в разделе «люди с затруднениями в речи».

И, наконец...

Не смущайтесь столь обширному списку того, что правильно, а что неправильно. Если сомневаетесь, рассчитывайте на свой здравый смысл и способность к сочувствию. Будьте спокойны и доброжелательны. Если не знаете, что делать, спросите об этом своего собеседника. Не бойтесь задеть его этим – ведь Вы показываете, что искренне заинтересованы в общении. Если Вы стремитесь быть понятым - Вас поймут. Не бойтесь шутить. Шутка, тактичная и уместная, только поможет Вам наладить общение и разрядить обстановку. Относитесь к другому человеку, как к себе самому, точно так же его уважайте, и тогда все будет хорошо.

Желаем вам успехов!

Возможно, Вы можете добавить что-то свое к этому списку рекомендаций или предложить для обсуждения новые термины и понятия. Мы будем рады получить ваши отзывы.

И в заключении...

Истина, которая, наверное, покажется очевидной в какой-либо другой стране: если вы видите инвалида на улице - это совершенно не означает, что он вышел туда просить милостыню. Не нужно проявлять излишнюю сердобольность и навязчивое сочувствие: то, что вы изначально не видите в нем равного себе - оскорбительно.

Издано на средства Администрации Президента РФ в рамках проекта «Иметь право выбора».

Брошюра переиздана Самарской общественной организацией инвалидов - колясочников «Десница»

по материалам Региональной общественной организацией инвалидов «Перспектива» (г. Москва)

в рамках проекта «Внедрение идей независимой жизни инвалидов в России», который осуществлялся в 1999-2000 гг. при поддержке Института «Открытое общество».

Миронов С. М.
Белая лента надежды

Обращение Председателя Совета Федерации Федерального Собрания РФ

// Аргументы и факты. – 2010. – 8-14 дек. (№ 49). – С. 15.

Миронов много лет занимается проблемами инвалидов

3 декабря 2010 года, в Международный день инвалидов, я призвал соотечественников выйти на улицы с белыми ленточками, чтобы напомнить российским инвалидам, что они не одиноки.

Не могу сказать, что акция «Надень белую ленточку» носила массовый характер, но белые ленточки на антеннах машин я видел своими глазами, причём не только вблизи здания Совета Федерации. Акцию поддержали многие общественные организации, научные, образовательные и культурные учреждения.

Каждый десятый гражданин России - инвалид. Это 14,5 млн человек. Таковы официальные данные. Справедливо отметил в своём Послании Федеральному собранию Президент России Дмитрий Анатольевич Медведев: «У нас практически отсутствует инфраструктура для жизни инвалидов и людей с тяжёлыми заболеваниями».

Думаю, что именно масштаб проблемы, которую слишком многие предпочли бы не замечать, породил такой термин: люди с ограниченными возможностями. А ведь известно множество примеров, когда инвалиды доказывали неограниченность возможностей человека, поставленного судьбой в самые сложные обстоятельства. Вспомним героического Ирека Зарипова, ставшего триумфатором Паралимпийских игр 2010 года в Ванкувере.

Я много лет занимаюсь проблемами инвалидов и давно понял, что главной бедой для них в России является крайне агрессивная социальная среда, крайняя неприспособленность для них публичного пространства, а также равнодушие и безучастность со стороны окружающих. В особенно тяжёлой ситуации находятся люди с поражением опорно-двигательного аппарата. Для многих из них инвалидность означает фактический домашний арест. Не по приговору суда. А по приговору бездушия.

Но я не верю, что Россия - страна бездушных людей. И редкие (не буду обольщаться) белые ленточки, увиденные мною на улицах Москвы 3 декабря, в Международный день инвалидов, подтверждают мою правоту.

Что мы требуем от государственной и муниципальной власти, от предпринимателей? Для начала - сделать доступными для инвалидов улицы и магазины, транспорт, школы и институты, развлекательные центры. Обустройство «безбарьерной» среды давно стало правилом организации общественного пространства во многих странах.
Но не в России.

Государство должно обеспечить инвалидам такой уровень социальной поддержки, который бы позволял им жить достойной жизнью!

Смысл акции «Надень белую ленточку» заключался в том, чтобы как можно больше людей видели и знали: этим белым цветом мы выражаем солидарность с российскими инвалидами. Каждая такая ленточка поднимала настроение десяткам людей, которые могли её увидеть, пусть даже из окон квартир. У них появлялась уверенность в собственных силах и возможностях. Ведь моральная поддержка нужна им ничуть не меньше, чем поддержка материальная.

Такой поддержкой во время акции становилась простая беседа с инвалидом - вашим соседом или родственником, или даже с незнакомым человеком. Люди узнавали, как и чем они живут.

Я обращаюсь к вам, соотечественники! Помогите преодолеть лестницу человеку в коляске, незрячему, которому нужно перейти улицу. Сидя в общественном транспорте, осмотритесь: не нужно ли уступить место вошедшему инвалиду. Делайте это всегда, не только 3 декабря, и, быть может, ваша жизнь немного изменится. Вы сами станете добрее и внимательнее.

Кто-то, может быть, и сам в душе чувствует такую потребность, но стесняется подойти, предложить помощь колясочнику или человеку с белой тростью в руках. Белая ленточка, которую некоторые из вас увидели или надели 3 декабря, помогла вам сделать первый шаг к тому, чтобы раскрыть собственное милосердие и сочувствие. Я уверен, что многие сделали этот шаг в Международный день инвалидов.

Не будем забывать об инвалидах и в другие дни!

Пусть белые ленточки станут символом и знаком нашей поддержки, нашей готовности помочь тем, кто в этом нуждается. Я предлагаю сделать акцию «Надень белую ленточку» ежегодной. 3 декабря 2010 года мы заявили о себе. У нас впереди год. Мы должны успеть сделать многое для того, чтобы помочь нашим инвалидам. Ведь, помогая им, мы помогаем себе быть людьми!

Топоркова Юлия
Зрячее сердце

// Наша молодежь. – 2011. – № 8. – С. 16-17.

Всероссийское общество слепых – одна из старейших организаций в России. В этом году ей исполняется 86 лет. В Костромском регионе она существует 65 лет. Возраст членов ВОС самый разный – от 18 до 97 лет. Подробнее узнать о деятельности общества слепых и работе с незрячей молодёжью я решила у Натальи Петровны Скрыпкиной – председателя Костромской организации ВОС.

Наталья Петровна сама выпускница школы слепых, с ВОС росла и знает, что проблема интеграции в общество незрячей молодёжи стоит остро уже более 10 лет.

Проблема появилась тогда, когда основной состав общества стал стареть, а молодёжь не приходила. В последние три года обновился и «помолодел» сам руководящий состав организации. Теперь незрячая молодёжь приходит, потому что здесь есть общение, помощь и понимание, которые им так необходимы.

– Наталья Петровна, чем занимается ВОС?

– Организация занимается реабилитацией людей после потери зрения. Мы даём возможность пришедшим к нам молодым людям узнать, как живёт молодёжь в организации. Ни в коем случае ничего не навязываем. Когда человек встречает таких же невидящих людей, как и он сам, которые активно общаются между собой, у него появляется желание влиться в коллектив. Это происходит, конечно, не сразу. Вначале существуют трудности с оформлением документов, получением инвалидности и прочее. Организация помогает как в юридических, так и в бытовых вопросах. Здесь же решаются проблемы трудоустройства, отдыха и досуга. Незрячий молодой человек должен считать себя полноправным членом общества, интегрироваться в него и наладить общение со зрячими людьми. В свою очередь зрячий человек должен понимать, что потеря зрения – это беда, от которой никто не застрахован.

– Если к Вам приходит человек, недавно потерявший зрение, с чего начинается общение?

– Главная цель – провести человека через все этапы деятельности общества, чтобы он мог сделать выбор. Дай Бог, чтобы в какой-то момент ВОС ему стал не нужен. Тяжело тому, кто потерял зрение еще во младенчестве, но ещё труднее тому, кто стал инвалидом в период отрочества или юношества. Этот человек привык видеть мир во всех его проявлениях и вдруг перестал видеть что-либо вообще.

Основную информацию об окружающем нас мире мы получаем через глаза. Когда зрение пропадает, у человека обостряются другие способности: слуховое и тактильное восприятие. Человек, у которого есть желание получить профессию и состояние его здоровья это позволяет, может быть направлен в Волоколамск – в центр реабилитации. Главный спрос сегодня – обучение работе на компьютерах. Современные информационные технологии позволяют научить незрячего человека почти всему тому, что делает зрячий пользователь компьютера. Можно прослушивать то, что происходит на экране, писать и редактировать тексты, свободно выходить в Интернет с помощью специальных программ. Кроме компьютеров, незрячим людям в современном мире помогают телефоны, оснащённые навигацией. Человек может ориентироваться в городе, стоит ему только закачать в телефон карту местности.

– И всё равно, ориентироваться в пространстве абсолютно слепому человеку нелегко в любом случае. Техника зрение не заменит. Какое нужно иметь мужество, чтобы решиться путешествовать по городу без сопровождения!

– Есть незрячие люди, которыми мы восхищаемся и гордимся. Это абсолютно ничего не видящие люди, которые находятся на высокой ступени реабилитации. Например, Екатерина Иванова – выпускница школы-интерната, а ныне преподаватель вуза. Она прекрасно читает лекции, причём не только в Костроме. Она одна объездила всю область, будучи тотально незрячей. Да что там область, она ездит в другие регионы России и даже за рубеж!

– Удивительный человек! Здорово, что она сама решила проблему недостатка общения, саморазвития и обмена интересами.

– Да, благодаря интернету Екатерина поддерживает отношения с институтскими друзьями, входящими в состав научного сообщества. Надо заметить, что основная часть её друзей – зрячие люди. Это говорит о том, что незрячий человек готов идти на контакт с окружающим миром. Другое дело, что не всегда зрячие люди идут на контакт с инвалидами. То, что общество часто неадекватно ведёт себя по отношению к незрячему человеку, говорит о низкой нравственной культуре наших людей.

– Как удаётся трудоустраивать ребят?

– Наболевшая проблема. Работодатели не желают принимать на работу незрячего человека, несмотря на то, что он прекрасно владеет техникой, разбирается в программах, проходил специальное обучение и мог бы работать получше иного зрячего человека. Любому невидящему очень важно устроиться на работу. И здесь главная потребность не в деньгах, а в полноценном общении. Человеку необходимо чувствовать себя частью коллектива, ощущать свою полезность. У нас есть молодые люди, готовые работать и за 1500 рублей, лишь бы ходить на работу и ощущать себя при деле.

– Опасно же каждый день утром и вечером идти через весь город, переходя дороги, где в это время суток так оживлённо!

– Наши ребята готовы преодолевать огромные маршруты. Город у нас не обустроен даже звуковыми светофорами (у нас их просто мизерное количество). У нас есть девушка, которая каждый день проделывает большой путь по городу и часто сталкивается с подобной проблемой. Однажды она наступила на собаку, но животное не укусило её и даже не тявкнуло. Пёс просто сунул свой нос под её ладонь, дав понять, что он – живое существо. Люди бы с таким пониманием не отнеслись.

Часто зрячие люди, видя на остановке незрячего человека с тростью или нескольких таких людей, только долго и недоумённо их разглядывают. Когда же невидящий человек вдруг подходит к бордюру, где может споткнуться, или к самому краю дороги, редко кто подбежит и отведёт его в сторону. Зевакам интересно наблюдать, что будет, если он выйдет на проезжую часть. Конечно, не все зрячие люди так себя ведут. Чуткие люди встречаются и среди представителей молодого поколения. Общество слепых, актив незрячей молодёжи были бы рады общению со зрячими ребятами, если бы те приходили к ним на мероприятия, участвовали в организации праздников и прочее.

– Задействована ли молодёжь ВОС в организации различного рода мероприятий?

– Представителей молодёжи до 35 лет в организации около 90 человек. Они объединились в актив лидерами-инициаторами. Его организовало «БРИЗ» (Бюро реабилитации и занятости). Деятельность актива основывается на принципе взаимной помощи: незрячая молодёжь помогает незрячей молодёжи. «Бризовцы» собирают информацию о новых методах лечения остаточного зрения, возможностях получения образования, о том, какие нужны документы, когда и как сдаются экзамены, где можно попробовать себя, раскрыться, показать свои таланты. У ВОС существует премия «Зрячее сердце». Ребята, участвовавшие в организации прошлой премии, получили невероятный положительный заряд эмоций, впечатления и радость от общения друг с другом. Они растут, развиваются духовно, к ним нужен творческий подход. За три последних года работы с молодёжью виден прогресс: если сначала в организацию приходили ведомые родителями, совершенно отчаявшиеся ребята, которым всё было безразлично ввиду их тяжёлой депрессии, то сейчас «бризовцы», помогая друг другу, обрели смысл жизни в совместной деятельности, в своём дружном коллективе. Мы являемся единственным регионом в России, где РОО ВОС имеет подобный опыт работы с молодёжью.

– Наверное, существует масса проблем, которые организация решить не в силах...

– Такие проблемы есть. В основном они касаются технического оснащения организации и каждого члена общества в отдельности. Главным образом, это острая необходимость в мобильных телефонах с речевым выходом, оснащённых специальными программами, с помощью которых незрячий человек может получить всю необходимую информацию, может ориентироваться на улице и прочее. Костромская организация ВОС посылала запросы муниципальным властям о выделении средств для обеспечения инвалидов подобными телефонами. Хотя бы не всех, а тех, у кого тотальная слепота. Далеко не у всех членов ВОС есть домашний телефон. Как им быть, если необходимо вызвать скорую помощь или аварийную машину? Из областного бюджета выделяются комплекты (достаточно дорогостоящие), состоящие из предметов, потерявших свою актуальность: «говорящие» будильники и калькуляторы, диктофоны, приборы для письма по Брайлю, кассетный магнитофон для прослушивания «говорящей» книги по старым аудио-кассетам, которые уже давно вышли из массового употребления. Но надо сказать, что достаточно иметь оснащённый телефон, и всё это уже будет не нужно. Ведь для молодёжи такой телефон не в пример удобнее. Кроме того, его можно купить на сумму комплекта, он даже дешевле!

* * *

Подводя итог беседе, хочется отметить: если наша местная ВОС за последние годы совершила большой шаг вперёд в работе с молодёжью, то это исключительно заслуга работников организации и, прежде всего, её председателя Скрыпкиной Натальи Петровны – неутомимого труженика-энтузиаста и просто доброго человека. У работников ВОС много должностных инструкций, но следовать по пути сухого формализма они не привыкли. Самое главное – чуткость и понимание. Если ты услышал человека, вник в его историю, то всё остальное ваше сотрудничество с ним будет и по инструкции, и лучше всяких инструкций.

Проблема интеграции незрячих людей в общество и равнодушия этого общества к инвалидам решаема. Нужно наладить общение зрячей молодёжи с незрячей. Ведь истина вечна и проста: «Глаза всегда слепы, видит одно лишь сердце».