Исцеление чтением

ОСОБОЕ ДЕТСТВО. СПИСОК КНИГ

Маршалл, А. Я умею прыгать через лужи

Борисов, А. Кандидат на выбраковку

Порошина Марина День света

Петросян, Мариам. Дом, в котором...

РУБЕН ДАВИД ГОНСАЛЕС ГАЛЬЕГО

Цвейг, С. Нетерпение сердца

ОСОБОЕ ДЕТСТВО. СПИСОК КНИГ

РЕКОМЕНДАТЕЛЬНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ

ноябрь 2008

## Мир
особого детства
и юности

Острова, где живут люди с инвалидностью,
разбросаны по огромному миру их здоровых собратьев.

Между ними уже выстроено немало мостов –
и конечно, среди них – МОСТЫ-КНИГИ.

Мы предлагаем вашему вниманию
отрывки из этих книг, аннотации
и некоторые интересные рассуждения.

Смотрите также рекомендательный указатель литературы «Книги, помогающие жить» Центральной городской детской библиотеки им. А. П. Гайдара.

Все материалы из интернета даны со ссылками на соответствующие сайты.

© Составитель А. В. Годинер

СОДЕРЖАНИЕ

1. Художественные произведения, где среди героев есть люди с инвалидностью, тяжелой болезнью и особыми потребностями

Детство

Детство-отрочество

Отрочество

Отрочество-юность

Юность

Про книги об «особых» детях

2. Книги, статьи, публикации о роли и месте в мире маленького и взрослого человека с инвалидностью, тяжелой болезнью и особыми потребностями, написанные самими этими людьми, их родителями, педагогами, философами, различными специалистами – СТР. 35

Творческий опыт работы с «особыми» детьми. Опыт работы с любыми детьми, применимый для детей с инвалидностью – СТР. 58

Дополнения к Указателю:

Бруштейн, А. Я. Дорога уходит в даль, стр. 15

Кафенгауз, Б. Ю. Ребенок с наследственным синдромом: опыт воспитания, стр. 42

Кротов, В. Г. «Пятиногий!» // Червячок Игнатий и его чаепития (готовится к выходу в Центре «Нарния»), стр. 5

Леймбах, М. Дэниэл молчит, стр. 31

Лесков, Н. С. Дурачок, рассказ, стр. 22

Роу, Д. Обнимите меня, пожалуйста!, стр. 7

Сегюр, графиня, де. Сестра Грибуля, (готовится к выходу в Центре «Нарния») стр. 29

Селигман М., Дарлинг Р. Обычные семьи, особые дети, стр. 49

Синдром Ретта глазами родителей и специалистов, стр. 50

Эдвардс, К. Дочь хранителя тайны, стр. 31

## 1. Художественные произведения, где среди героев есть люди с инвалидностью, тяжелой болезнью и особыми потребностями

### Д Е Т С Т В О

АНДЕРСЕН Х. К. Ангел. Любое издание

«– В этой узкой улице, в низком подвале, жил бедный больной мальчик. С самых ранних лет он вечно лежал в постели; когда же чувствовал себя хорошо, то проходил на костылях по своей каморке раза два взад и вперед, вот и все. Раз сын соседа принес мальчику и полевых цветов, между ними был один с корнем; мальчик посадил его в цветочный горшок и поставил на окно близ своей кроватки. Мальчик поливал его, ухаживал за ним и заботился о том, чтобы его не миновал ни один луч, который только пробирался в каморку. Ребенок жил и дышал своим любимцем, ведь тот цвел, благоухал и хорошел для него одного. К цветку повернулся мальчик даже в ту последнюю минуту, когда его отзывал к себе Господь Бог...

– Откуда ты знаешь все это? - спросило дитя.

Знаю! - отвечал Ангел. – Ведь я сам был тем бедным калекою мальчиком, что ходил на костылях!»

ВЭНБЛАД М. Птенчик Короткие Крылышки: Сказка / Матс Вэнблад; Пер. со швед. Е. Ермалинской; Худож. П. Густавссон. – М.: Текст, 2001. – 30 с.: ил.

«Ранним весенним утром в птичьем гнезде на высокой липе вылупились четверо птенцов. И только пятое яйцо вело себя как-то странно.

– Так, – сказала Мама-птица и подумала, что из пятого яйца просто никто не вылупится».

Но птенчик все же вылупился, только оказался не таким, как все – с короткими крылышками. Значит, не мог летать. К кому только не отводила его мама – от врачей до изобретателей – никто не помог. Вот и пришлось Птенчику остаться зимовать в чужом сарае с курами, где его чуть не убил фермер – за то, что яиц не нес. Пришлось убегать на холод, и совсем бы все плохо кончилось – но появился друг – Бельчонок и позвал на зиму в свое дупло, а по весне Птенчик научился перелетать с ветки на ветку и так ловить мошек, потом нашлось пустое дупло, где можно было жить... Мужество жить, самому делать все возможное, чтобы жить, и помощь друга, ставшая опорой в трудную минуту помогают Птенчику найти себя и свое место в мире.

КИНГ-СМИТ Д. Шпунтик Собачья Лапа // В сб. Кинг-Смит Д. Всё о... Шпунтик Собачья лапа. Поросенок Бейб. Туз Треф. Мыши Мартина. Школьная мышь. Золотой гусенок. Гарри и попугай. Ежик Макс: Повести / Дик Кинг-Смит; Пер. с англ. Н. Рахмановой, М. Арсеньевой, И. Сендерихиной, В. Полищук, Ю. Скоробогатовой; Худож. И. Баранов, И. Шибанов, Е. Шипицина. — Спб.: Азбука-классика, 2007. — 592 с.: ил.

Это остроумная и мудрая сказка об особенном поросенке. Да, бывает и такое – у почтенных мамаш пятнистой породы рождаются хилые недомерки, да еще и с «собачьими лапами» вместо честных свинячьих передних копытец... Там, где живет наш поросенок, их кличут Шпунтиками, да что толку – жизнь их очень коротка, не больше пары дней – ни к чему фермерам «поросячий брак». Только Шпунтик сумел убежать от дубинки свинаря и вернуться через огромное поле в свинарник к мамаше – тогда его в награду и жить оставили. Вырос он веселым, любознательным и компанейским существом, подружился с уткой, научился плавать (вот и «собачьи лапы» пригодились), а когда пришло Большое Летнее Наводнение Шпунтик с уткой Фелисити спасли жизнь тому самому свинарю...

КРОТОВ В. Г. Червячок Игнатий и его мечты: Сказки / Виктор Гаврилович Кротов; Худож. А.Власова; М.: Центр "Нарния", 2007. – 160 с.: ил. // «Местный волшебник» (о мотыльке Михе с больным крылышком).

«Мотылёк Миха забился в густую траву, где его никому не было видно, и плакал. Не то чтобы ревел во весь голос, но всхлипывал очень горестно.

Червячок Игнатий знал, что мотыльку есть из-за чего переживать. Что-то случилось у Михи с левым крылышком. Махать им становилось всё труднее, врачи разводили лапками и не знали, что посоветовать. Теперь вот уже совсем не получалось летать.

Как его утешить? Может, от утешений ему только хуже будет? Но оставить его горевать в одиночестве червячок Игнатий не мог.

– Когда-то я мечтал быть волшебником, – сказал он задумчиво, даже не обращаясь к Михе, просто сам себе. – Если кому-то плохо, произнесёшь особое заклинание, как раз для этого случая, – и всё станет хорошо.

– Ага, – проговорил Миха дрожащим голосом, но уже без всхлипов, – мечтал, мечтал, да не домечтался.

– А потом я понемножку понял одну удивительную вещь, – продолжал червячок Игнатий. – Дело не просто в том, ЧТО с тобой случилось, а в том, ДЛЯ ЧЕГО. Если до этого додуматься, получается лучше всякого заклинания. Например, что ты скажешь насчёт того, чтобы стать волшебником?

– Как это? – удивился мотылёк.

– О, вот это деловой разговор, – обрадовался червячок. – Давай всё подробно обсудим.

Они разговорились, и беседа затянулась надолго...».

А здесь можно прочитать и про самого червячка Игнатия:

Нина Колоскова, Мария Московская. Экологическое кредо червячка Игнатия.

http://lib.1september.ru/2004/16/12.htm

Нина Колоскова. Новая встреча с червячком Игнатием.

http://lib.1september.ru/2005/15/15.htm

КРОТОВ, В. Г. «Пятиногий!» // Червячок Игнатий и его чаепития. Сказки / Виктор Гаврилович Кротов; Худож. А.Власова; М.: Центр "Нарния", 2009. – 144 с.: ил.

« <...> Но как же изумились паучата, когда победителем, поймавшим ВСЕХ, оказался паук Файв. Ведь именно его, пятиногого, они так испугались по дороге сюда. Теперь он казался им удивительно складным и ловким. Это же не шутка: обыграть таких мастеров, как божья коровка Пятнашка и стрекозка Зоя. Да ещё если у тебя на три ноги меньше, чем у обычного паука или паучонка!..

В норке, за чаем, червячок Игнатий вспомнил, откуда ему знакомо имя Файва. Но решил уточнить:

– Это вашу книгу я читал в интернете – про то, что инвалидов не бывает?

Файв кивнул, а паучонок Чак, который смотрел на него с восхищением, спросил:

– А кто такие инвалиды? И почему их не бывает?

– Инвалидами называют тех, кто ничего не может делать, потому что у него не хватает лапок, крылышек или с головой что-то не в порядке, – объяснил Файв. – Но ведь не бывает таких, кто СОВСЕМ ни на что не способен. Просто некоторые прячутся ото всех в свою щель, прячутся за свои трудности. А можно и с этими трудностями быть особенным и нужным для остальных. Когда у меня было восемь ног, я вообще не умел играть в объёмные салочки. А после того, как попал в аварию, – решил научиться. Чтобы те, у кого всего одной ноги не хватает, знали: они тоже могут! С пятью ногами мне трудно плести паутину. Но я себе особую паутину нашёл. Ведь интернет так и называют – всемирной паутиной, потому что она весь мир оплетает.

– Ой, извините нас, Файв, что мы вас сначала так забоялись, – смущённо сказала Чика. – Мы теперь видим, что вы просто особенный. И очень гордимся, что познакомились с вами...

– Мы теперь никого из особенных бояться не будем, – пообещал Чак.

– Да, пожалуйста, не бойтесь! – обрадовался Файв. – Тогда поменьше будет тех, кто в свою щель хочет забиться.

– Вот только я спросить хотел... – замялся Чак.

– Спрашивай, раз хотел, – улыбнулся ему Файв.

– А с восемью ногами тоже можно научиться так классно играть в объёмные салочки, как вы?

– О, в этом я совершенно уверен! – воскликнул пятиногий паук. – Нет, не надо дожидаться, пока с тобой что-то случится. Когда-нибудь ты нас всех, и меня тоже, непременно победишь. И я буду только рад этому.

– Может быть, это уже сегодня произойдёт?.. – мечтательно пропела божья коровка Пятнака. – Почему бы нам не сыграть после чая ещё разок?.. Только предупреждаю: я тоже не прочь стать победительницей.

МАМИН-СИБИРЯК Д. Н. Серая Шейка. Любое издание

«Селезень любил серьезные рассуждения, причем оказывалось как-то так, что именно он, Селезень, всегда прав, всегда умен и всегда лучше всех. Утка давно к этому привыкла, а сейчас волновалась по совершенно особенному случаю.

< >- Какой ты отец? - накинулась она на мужа. - Отцы заботятся о детях, а тебе - хоть трава не расти!..

< >- Ты это о Серой Шейке говоришь? Что же я могу поделать, если она не может летать? Я не виноват...

< Серой Шейкой они называли свою калеку-дочь, у которой было переломлено крыло еще весной, когда подкралась к выводку Лиса и схватила утенка. Старая Утка смело бросилась на врага и отбила утенка; но одно крылышко оказалось сломанным.

< >- Даже и подумать страшно, как мы покинем здесь Серую Шейку одну, - повторяла Утка со слезами. - Все улетят, а она останется одна-одинешенька. Да, совсем одна... Мы улетим на юг, в тепло, а она, бедняжка, здесь будет мерзнуть... Ведь она наша дочь, и как я ее люблю, мою Серую Шейку! Знаешь, старик, останусь-ка я с ней зимовать здесь вместе...

- А другие дети?

< > - Те здоровы, обойдутся и без меня.

< > Селезень всегда старался замять разговор, когда речь заходила о Серой Шейке. Конечно, он тоже любил ее, но зачем же напрасно тревожить себя? Ну, останется, ну, замерзнет, - жаль, конечно, а все-таки ничего не поделаешь. Наконец, нужно подумать и о других детях. Жена вечно волнуется, а нужно смотреть на вещи серьезно. Селезень про себя жалел жену, но не понимал в полной мере ее материнского горя. Уж лучше было бы, если бы тогда Лиса совсем съела Серую Шейку, - ведь все равно она должна погибнуть зимой».

ОКЕСОН К.Ф. Гражданин, гражданка и маленькая обезьянка Книжка-картинка / Ким Фупс Окесон; Пер. с дат. М. Людковской; Худож. Э. Эриксон. – М.: Открытый мир, 2008. – 14 с.: ил. – (Из книг Оранжевой коровы).

Это удивительная история о том, как в самой обычной семье, у самых обычных мужчины и женщины родилась маленькая обезьянка, о том, как они страдали и таились, как старались скрыть ее ото всех. И вот однажды пошли они в зоопарк и увидели на руках у обезьяны самого обычного человеческого ребенка...: Вокруг никого не было и казалось, что подменить одного малыша другим проще простого. Да, так подумали мужчина и женщина, но сделать так не смогли, как ни странно, не смогли поменять, пусть обезьянку, но свою собственную на замечательного младенца. Как-то они вдруг сразу поняли, что это невозможно, что нужен им свой детеныш, каким бы он ни был. И с той поры они перестали стесняться своей маленькой обезьянки и уже не скрывали ее от людей.

РОУ, Джон. Обнимите меня, пожалуйста / Пер. с англ. М. Бородицкой. -- М. : ИД Мещерякова, 2008. -- 32 с.

Больше всего на свете ёжик Элвис хотел, чтобы его кто-то обнял. Но никто не отваживался даже прикоснуться к нему, ведь он был таким колючим. Куда бы Элвис ни пришёл, все только качали головами и отворачивались… И вот в один прекрасный день его жизнь изменилась. Этакнига о том, как колючий ёжик с добрым сердцем нашёл себе друга. А также о потребности каждого человека преодолеть расстояние, отделяющее его от других. Английский писатель Джон Роу сочинил эту маленькую историю для детей,но она снискала любовь читателей разных возрастов во всём мире. Книга была переведена на многие языки. Весной 2008 года она стала одним из главных событий Международной ярмарки детской литературы в Болонье

### Д Е Т С Т В О – О Т Р О Ч Е С Т В О

БЁРНЕТТ Ф. Таинственный сад: Повесть / Фрэнсис Бёрнетт; Пер. с англ. А. Иванова, А. Устиновой; Худож. А .Власова. – Одесса: Два Слона – Вариант, 1993. –320 с.: ил. – (В кругу семьи).

«... – А взялась ты откуда? - спросил мальчик.

– Из своей комнаты, - тут же начала объяснять Мэри. – Ветер сегодня совсем не давал мне спать. А потом я услышала плач и пошла посмотреть, что случилось. Ты почему плакал, Колин?

– Я тоже не мог заснуть, и голова разболелась, – пожаловался тот. – Ну-ка повтори еще раз твое имя.

- Мэри Леннокс. Неужели тебе никто не рассказывал, что я теперь тут живу?

- Нет, - покачал головой Колин. - Наверное, они не решились.

- Как так? - не поняла Мэри.

- Они, наверное, боялись. Я не люблю, чтобы незнакомые на меня глядели, а потом обсуждали.

- Но почему ты не любишь? - совсем запуталась Мэри.

- Потому что мне вечно плохо, и я вечно валяюсь в постели, - угрюмо изрек Колин. - Мой папа тоже считает, что нечего на меня глазеть. И слугам он запретил обо мне разговаривать. Мы с папой боимся, как бы я тоже не вырос горбатым, если, конечно, выживу. Но, скорее всего, я вообще не выживу.

- Ну и дом! - воскликнула Мэри. - Ничего тут понять не могу! Все тут какое-то тайное. И комнаты заперты. И сады. Выходит, и тебя тоже заперли, а?

- Нет, - отвечал мальчик. - Я сам не хочу никуда выходить. Это меня утомляет.

- А папа тебя приходит сюда навещать?

- Иногда приходит. Чаще всего, когда я сплю. Ему не очень-то со мной нравится.

- Почему? - недоуменно поглядела на Колина Мэри.

- Моя мама умерла, когда я родился, - хмуро проговорил тот. - Папа мне никогда не говорил ничего. Но я все равно знаю, что он меня из-за этого почти ненавидит.

- И сад он тоже ненавидит, потому что она умерла, - тихо сказала Мэри.

- Какой еще сад? - встрепенулся мальчик.

- Да просто сад, - смутилась Мэри. - Твоей маме он очень нравился. А ты что, тут все время живешь? - поспешила она перевести разговор.

- Почти все время, - подтвердил Колин. - Меня несколько раз возили на море, но я тогда носил такую железную штуку, чтоб горб на спине не рос, и на меня из-за этого смотрели. А потом к нам приехал знаменитый доктор из Лондона и сказал, что эти железные штуки - глупости. Он прописал мне побольше бывать на свежем воздухе. Но я свежий воздух терпеть не могу и не буду никогда на него выходить…

Мэри снова подумала с удивлением, как спокойно говорит он о скорой смерти.

- Ты что же, правда считаешь, что не доживешь до того, как вырастешь? - спросила она.

- Думаю, не доживу, - отозвался он с тем же равнодушием, что и прежде. - С тех пор как я родился, взрослые, по-моему, только и твердят, как я болен и как мало мне жить осталось, - невесело усмехнулся Колин. - Сперва они думали, что я еще слишком мал и не понимаю, и говорили все прямо при мне. Теперь они от меня скрывают, но я-то чувствую, что у них на уме. Меня лечит папин кузен. Он очень бедный. Если я умру, ему после папы достанется весь Мисселтуэйт. А если я выживу? - выразительно взглянул он на девочку. - Какой кузену от этого толк?

- Не знаю, - пожала плечами Мэри. - А самому-то тебе разве хочется умереть?

- Нет, - буркнул мальчик. - Но лучше уже это бы поскорее случилось, чем все время лежать и думать. Когда слишком много представляешь, что скоро тебя не будет, очень хочется плакать. Вот я и не выдерживаю иногда, – честно признался он».

БОЛДУИН Э. Н. Ещё немного времени: Повесть / Энн Норис Болдуин; Пер. с англ И. Бернштейн; Послесл. Н. Толстых. – М.:ОГИ, 2003. – 116 с. – (Мы вместе).

С сайта Центральной городской библиотеки для детей и юношества г. Новоуральска

Эта книга — история мальчика по имени Мэтт, у которого болезнь Дауна. Рассказ ведется от лица его десятилетней сестры Сары. В семье три девочки и один мальчик здоровые дети, только у Мэтта болезнь, которую, к сожалению, не умеют пока лечить. Очень искренне, ничего не скрывая, рассказывает Сара о жизни своей семьи, в которой появился Мэтт, о своих чувствах и переживаниях. Мэтт внес в жизнь семьи много трудных проблем. Он нуждается в постоянной заботе, занимая большую часть времени у мамы да и у самой Сары. Из-за него девочка стесняется привести в дом свою подругу. Мэтт — непредсказуемый ребенок: он может устроить самый настоящий скандал на улице, вопить и размахивать руками и ногами, плакать и кричать, может порвать Сарин рисунок, разбросать книги со стола, не понимая, что это нельзя делать. Что можно спросить с мальчика, для которого самостоятельно надеть футболку, залезть на стул — большая победа. Сара чувствует, что в ее душе растет злоба на брата и обида на родителей. Но в то же время девочка постоянно испытывает душевную боль, особенно когда большие ребята издеваются над Мэттом, растягивая пальцами рты, копируя его улыбку. «Разве можно потешаться над тем, что от нас не зависит. Почему люди такие жестокие? У Мэтта тоже есть чувства, как и у всякого. Он-то никого не обижает», — думает она. Сара — добрая и сильная девочка. Она старается видеть не только серое, грустное в жизни их семьи, но и радостное. Да с Мэттом очень трудно, но в первую очередь хуже всех самом Мэтту и чтобы ему было лучше, его нужно просто любить, ведь у него ничего нет больше. Благодаря Мэтту, Сара и все дети в их семье взрослеют быстрее своих сверстников. А главное, они понимают, что настоящая семья — это когда все любят друг друга за то, что он есть, помогают и поддерживают в любой ситуации. И тогда любая проблема будет легче решаться.

ВЕСТЛИ А.-К. Каос и Бьернар; Олауг и Пончик: Повести / Анне-Катрине Вестли; Пер. с норв. Л. Горлиной; Худож. Ю. Вестли. – М.: Дет. лит., 1988. – 237 с.: ил.

Из рекомендательного указателя литературы «Книги, помогающие жить» Центральной городской детской библиотеки г. Москвы им. А. П. Гайдара:

Герои книг Анне Вестли добры и внимательны друг к другу и всегда готовы прийти на помощь тому, кто в ней нуждается. Дети и родители в них всегда понимают друг друга и, читая эти книги, родители неназойливо учатся быть хорошими папами и мамами.

У маленького Каоса есть друг Бьёрнар, который с детства прикован к инвалидной коляске: врожденное ущемление спинного мозга. Но это обстоятельство нисколько не влияет на отношения ребят. С помощью их неуемной фантазии инвалидная коляска Бьёрнара превращается то в автомобиль или автобус, то в пароход или подводную лодку, а то и вовсе в космический корабль. И начинаются увлекательные путешествия. Со временем к их компании присоединяются маленький Пончик и подружка Олауг.

ГУДХАРТ П. Джинни и её дракончик: Повесть / Пиппа Гудхарт; Пер. с англ. О. Белозёрова. – М.: ОГИ, 2002. – 120 с.

С сайта Центральной публичной библиотеки г. Новоуральска

http://www.library.novouralsk.ru/mercy-litglobus-wetogether.html

Cложнее всего говорить о книге, где герои с болезнью, которую не умеют лечить – синдром Дауна. Такой человек не достигнет больших успехов в жизни. Для него закрыты тысячи путей. Своеобразная внешность, особенный ум и необыкновенная душа. Книга Пиппы Гудхарт “Джинни и ее дракончик” – повесть-сказка. В ней рассказ ведется от лица сестры болеющего брата и в семье рано или поздно встает вопрос об отправке ребенка “на воспитание” в специнтернат. Ценность этой книги в том, что в ней описаны неоднозначность каждой ситуации, которые, естественно, оцениваются по-разному. Где победа и где поражение? Все зависит от смысла, который мы вкладываем в то или иное событие. А это напрямую зависит от нашей готовности стать другими - лучше, добрее, выше, человечнее. Сосуществование с таким человеком имеет ряд трудностей, но и дает невероятный импульс к развитию. Эти люди настолько полны любви, что готовы излить ее на каждого, поэтому волей-неволей рядом живущие становятся мудрее, терпимее, совершеннее.

ДЖЕМИСОН С. Леди Джен: Повесть / Сесилия Джемисон; Пер. с англ. Е. Сысоевой; Совр. ред. Н. Трауберг; Худож. В. Фролова. – Одесса: Два Слона-Вариант,1992. – 256 с.: ил. – (В кругу семьи).

«На улице Добрых детей все знали Пепси и ее мать. Пепси была убогая от рождения, а мать ее Мадлон или Вкусная миндалинка, как ее прозвали дети, считалась среди соседей личностью очень почтенной. <...> Мадлон торговала разными сладостями и с утра отправлялась в город с большой корзиной, а к вечеру у нее все было распродано. Во время ее отсутствия ее единственный ребенок, сокровище ее жизни – Пепси оставалась дома и обыкновенно сидела у окна в нарочно устроенном для нее кресле на колесах. Голова у Пепси была непомерно велика и точно сжата приподнятыми кверху уродливыми плечами. Начиная от пояса, туловище ее прикрывалось доскою стола, надвинутого ей почти на колени. <...> Сидя у окна, пепси целыми днями проворно щелкала орехи стальными щипчиками. <...> Убогонькая имела всегда такой счастливый, веселый и приветливый вид, что ее все любили, а соседские дети просто обожали. <...> Пепси не испытывала физических страданий, но все-таки ей было очень больно, если кресло неосторожно двигали или к ней самой грубо прикасались. Несмотря на то, что девочке минуло двенадцать лет, мать смотрела на нее, как на малютку. Каждое утро Мадлон сама умывала, обувала и одевала дочь, нежно и осторожно брала ее на руки м ловко усаживала в кресло. <...> Ради того, чтобы обожаемый ребенок не только ни в чем не нуждался, но имел все в избытке, Мадлон гн щадила своих сил. ... Ей было невыносимо больно, если бы у ее Пепси был хоть в чем-то недостаток. Раз как-то Пепси сказала матери, что ей очень бы хотелось пожить в деревне. <...> Часто, истомленная пылью и духотою, убогонькая закрывала глаза и представляла себе долину с извивающейся по ней речкой. ... Это была единственная мечта девочки, но мать, к великому своему горю, никак не могла ее осуществить».

ДиКАМИЛЛО К. Приключения мышонка Десперо, а точнее – Сказка о мышонке, принцессе, тарелке супа и катушке с нитками / Кейт ДиКамилло; Пер. с англ. О. Варшавер; Худож. И. Олейников. – М.: Махаон, 2008. – 208 с.

Мышонок Десперо родился в замке, где его предки жили спокон веков. Но родился он не таким, как обычные мышата – у него были слишком большие уши, он не вовремя открыл глаза и потому не мог выжить, и конечно, он был заморышем. Братья и сестры держались от него подальше, родители опустили лапы, но Десперо выжил и вырос. Его сердечко умело любить и ему достало отваги спуститься в мрачное подземелье замка, куда коварные крысы хитростью заманили принцессу. И он спас ее, вопреки своим слабым силам и страхам и подвиг его примирил всех обитателей замка и подземелья.

ЕРМОЛАЕВ Ю. И. Дом отважных трусишек: Повесть / Рис. Д. Боровского. - М.: Детская литература, 1975.

Из сетевой библиотеки Максима Мошкова

Далеко в Зауралье живeт и работает замечательный доктор Гавриил Абрамович Илизаров. Точно сказочный волшебник, возвращает он к жизни, казалось бы, неизлечимо больных людей, делает их здоровыми и счастливыми. Он и его помощники - врачи, медсeстры, санитарки и, конечно, дети, которых они лечат, и дали писателю Юрию Ермолаеву материал для этой книги.

Повесть "Дом отважных трусишек" (так называет в книге главный доктор детское отделение клиники) не документальна. В ней не рассказывается о том, какие новые методы лечения нашeл и успешно применяет зауральский доктор. Писатель прежде всего стремится показать маленьких пациентов, передать их огромное желание преодолеть свой недуг и стать здоровыми. Вместе с Надей Ермаковой и еe подружками по палате Варей Осиповой, Джаннат Шамхаловой и маленькой Олечкой ты, читатель, пройдeшь через многие испытания и узнаешь радость победы, которую одержала героиня книги над собой. И эта радость была для неe самой большой на свете.

ЛИНДГРЕН А. Нет в лесу никаких разбойников: Сказки / Астрид Линдгрен;Пер. со шведск. И. Новицкой; Худож. И. Викланд, И. Ванг-Нюмен. – М.: Журн. «Семья и школа», 1995. – 272 с.: ил. – (Детская библиотека «Семьи и школы» вып. 4.) // «Кое-какая живность для Каля-паралитика». (В других переводах «Что-нибудь живое для Каля-Колченожки»).

Калю уже шестнадцать лет, но он не может ходить и все время лежит один в своей комнате. «Когда он был маленький, он сильно заболел, а после у него отнялись ноги». Чтобы ему не было скучно, две маленькие девочки решили подарить ему на Рождество «что-нибудь живое – только что родившегося котенка».

ЛИНДО Э. Манолито-очкарик: Повесть / Эльвира Линдо; Пер. с исп. Н. Морозовой; Худож. Э. Урберуага. – М.: Самокат, 2006. – 160 с.: ил. – (Лучшая новая книжка)

Это честное и ироничное повествование о повседневности, о семейной и школьной жизни, увиденной и осмысленной современным, до болезненности болтливым, гиперактивным ребенком в толстенных очках, в чьем сознании телевизионные клише переплетаются с наблюдениями за реальными миром, плодами домашнего и школьного воспитания и собственной жизненной философией. Манолито олицетворяет собой непростого ребенка нашего времени, узнаваемого и сверстниками, и их родителями – независимо от того, в какой стране они живут.

ПОРТЕР Э. Поллианна: Повесть / Элинор Портер; Пер. с англ. А. Иванова, А. Устиновой; Худож. А. Власова. – М.: Глобулус, Изд-во НЦ ЭНАС, 2002. – 224 с.: ил. – (Маленькие женщины). – и другие издания в переводе А. Иванова и А.Устиновой, или в переводе М. Батищевой.

Эта книга о жизни обычной девочки (сироты, которую из "чувства долга" взяла к себе суровая тетка), умевшей видеть во всем лучшую сторону и жить необычной "игрой в радость" – эта игра, придуманная ее отцом-пастором в трудную минуту жизни, перевернула жизнь всего городка и открыла сердца многих людей навстречу простым евангельским словам: "Всегда радуйтесь".

Из сетевой библиотеки Максима Мошкова

«– Да, да, милая, я тоже о нем это слышала. Но иногда даже самые лучшие врачи ошибаются. Ты просто не думай сейчас об этом.

– Но как же я могу об этом не думать? – всплеснула руками Поллианна.

– Теперь это вообще единственное, о чем мне останется думать. – Она всхлипнула. – Ведь это значит, что я больше никогда не пойду в школу, не пойду в гости к мистеру Пендлтону, и навещать миссис Сноу не пойду. И вообще никуда не пойду.

Она отвернулась к стене и затряслась от плача. Так продолжалось с минуту. Потом, вдруг перестав плакать, она с еще большим ужасом поглядела на сиделку.

– Мисс Хант! – с отчаянием воскликнула она. – Но ведь я и радоваться теперь Мисс Хант относилась к тому немногочисленному меньшинству, которое ничего не знало об игре. Зато, будучи профессиональной сиделкой, с прекрасно знала другое: нужно во что бы то ни стало успокоить больную. Вот почему, несмотря на растерянность, она потянулась к столику с лекарством и достала успокоительное.

– Ну, ну, милая, давай-ка примем с тобой вот это, – принялась ласково уговаривать она. – Потом мы с тобой отдохнем, а там и посмотрим; что нам делать. Кто знает, может быть, все еще окажется совсем не так скверно. Всякое бывает, милая.

Поллианна послушно приняла лекарство, и запила водой из стакана, который вместе с порошком подала мисс Хант.

– Ну, да, теперь я вспомнила, – согласилась девочка. – Это, наверное, и имел в виду мой папа. Он часто говорил, что нет такой беды, которая хуже всех. Всегда можно найти что-нибудь посквернее. Правда, папе ни разу не говорили, что он никогда не сможет ходить. Просто не представляю, что он смог бы найти хуже этого?

Мисс Хант промолчала.

..................................................................................................................................

Дорогие тетя Полли и дядя Том!

Я могу, я могу, я могу ходить!

Я сегодня прошла от кровати до окна. Это целых шесть шагов! Как это хорошо – снова быть на ногах!

Все доктора стояли вокруг меня и улыбались, а все сестры стояли около них и плакали.

А леди из соседней палаты, она первая начала ходить еще на прошлой неделе, заглянула ко мне в дверь. А еще одна леди, которая надеется пойти на своих ногах на следующей неделе, тоже была около меня. Она лежала на кровати моей сиделки, смотрела, как я иду, и хлопала в ладоши. И даже черная Тилли, она у нас здесь моет полы, заглянула в окно, и то плакала, то называла меня "милочкой".

Я все-таки не понимаю, почему они все плакали? Самой мне совсем не хотелось плакать. Наоборот: мне хотелось петь и кричать от радости. Ой, неужели я снова могу ходить? Какая ерунда по сравнению с этим, что я провела тут целых десять месяцев.

..................................................................................................................................

Тут они говорят, что я уже скоро вернусь домой. Если бы я только могла, я бы всю дорогу до дома прошла пешком. Я правда очень хочу так сделать. Ведь теперь я поняла, что ничего нет лучше, чем ходить пешком. Я так рада! Я так всему рада! Я теперь даже рада, что все это время не могла ходить, потому что, если бы я все время могла ходить, я никогда не поняла бы, как рада, что у меня снова здоровые ноги. Завтра я собираюсь пройти уже восемь шагов».

РИНА ЭЛЬФ. Синий дождь // Сб. «Заветная мечта '07. Избранное». – М.: Заветная мечта, 2008. – 272 с. – Распространяется только по библиотекам.

Из рекомендательного указателя литературы «Книги, помогающие жить» Центральной городской детской библиотеки г. Москвы им. А. П. Гайдара:

Эта небольшая психологическая повесть – о хрупкости телесного и душевного мира маленького человека. И о том, как легко этот мир разрушить. А еще - о дружбе, которая может сотворить чудо…

Маленькая Саша собирается ехать в интернат для немых и глухонемых детей. Саша не может говорить: «Когда-то давно умела немножко, как все маленькие дети. А потом, когда ей не было еще трех лет, ее очень испугал пьяный тракторист, переехавший на ее глазах перебегавшую через дорогу собаку, и с тех пор Саша молчала».

Она стала «…«непонятной девочкой» даже для близких людей, а уж малознакомые старались совсем не общаться, вроде как даже побаивались ее немоты. Саша тоже сторонилась и детей, и взрослых». И живет в своем особом мире. Но у девочки есть друг «Самый лучший друг на свете»: сосед Саша (правда, совсем взрослый – мамин одноклассник). С его помощью девочка не только познает окружающий мир, но и вновь обретает возможность говорить.

Повесть Рины Эльф «Синий дождь» стала лауреатом Малой премии второго сезона (2006-2007) Национальной детской премии «Заветная мечта».

СЕГЮР, ГР. ДЕ.Бесенок, или Славный малый. – Пермь: РИЦ “Здравствуй”, 1996.

Можно ли научиться таким непростым вещам, как терпение и сострадание? Как сохранить любовь, когда рядом жестокость и лицемерие?.. На эти и многие другие нравственные вопросы пытается ответить история жизни и любви милой слепой девочки и озорного мальчишки-сироты.

УАЙТ Э. Б. Голос Лебедя-трубача. // Американская литературная сказка ХХ века: Сб. / Пер. с англ. М. Липман, М. Юрченко и др; Сост., вступ. ст. С. Белова. – М.: ТЕРРА–Книжный клуб, 1998. – 528 с.: ил. – (Библиотека литературы США).

Эта повесть, ее даже и сказкой называть трудно из-за сугубо реалистического описания событий глазами подростка – о безголосом лебеде-трубаче – таким он родился. И о том, как упорным трудом он научился подавать свой голос с помощью обычной человеческой дудки. О его мужестве и терпении, и нелегкой жизни, принесшей ему и радость, и любовь.

УАЙТ Э. Б. Стюарт Литтл, Паутинка Шарлотты: Повести-сказки / Элвин Брукс Уайт; Пер. с англ. А. Ставиской, Н. Рахмановой, Ю. Шор; Худож. Г. Уильямс. – СПб.: Азбука, 2000. – 252 с.: ил. – (Волшебная страна). Также любое другое издание.

Когда Джордж попросил своих родителей усыновить ему маленького братишку, чета Литтл восприняла его просьбу слишком буквально. И в один прекрасный день в их большом доме появился... крошечный мышонок Стюарт, который одет в модный костюмчик и умеет разговаривать. С этого момента начинаются непредсказуемые, веселые, а иногда и опасные приключения Стюарта Литтла. За малышом охотятся все коты в округе, его похищают мошенники, и чтобы вернуться домой, новому члену семьи придется стать настоящим героем, а как же иначе он смог бы отправиться в неведомое путешествие? Забавные происшествия и приключения Стюарта Литтла описаны автором с неподражаемым юмором. С героями книги читатели наверняка знакомы по фильмам и спектаклям, поставленным по этой смешной и доброй истории.

### О Т Р О Ч Е С Т В О

АМИЧИС Э. ДЕ. Сердце: Записки школьника / Эдмондо Де Амичис; Пер. с итал. В. Давиденковой; Худож В. Фирсова. – М.: Камея, 1993. - 271 с. – Слепые дети, Глухонемая.

«... смотри с уважением на детей, которые, пара за парой, выходят из разных институтов: слепых, глухонемых, калек, сирот, брошенных детей. Помни, что это перед тобой проходят горе и милосердие человечества.

– Правда ли, синьор учитель, что вы учили слепых?

– Да, в течение многих лет, – ответил тот, и тогда Деросси негромко прибавил:

– Расскажите нам о них что-нибудь.

– Ах, мальчики, подумайте о том, что некоторые из них потеряли зрение в течение нескольких дней, другие – после долгих лет болезни и многих страшных хирургических операций, а многие так и родились, во мраке ночи, которая для них никогда не засияет зарей, вошли в мир, как в огромное подземелье, не знают даже, как выглядит человеческое лицо! Представьте себе, как они должны были страдать и как страдают, когда смутно стараются понять страшную разницу между ними и теми, кто видит и как они спрашивают себя: «Откуда же взялась эта разница? Ведь мы ни в чем не виноваты». ...... когда я расставался со слепыми детьми, мне казалось, что мы – это счастливое исключение, что мы обладаем незаслуженной привилегией видеть дома, людей, небо. .... я уверен, что среди вас нет ни одного, кто не почувствовал бы себя готовым отдать часть своего собственного зрения, чтобы дать хотя бы слабый отблеск его этим бедным детям, для которых солнце не имеет света, а мать – лица.

<...>Институт находился совсем близко. Пока мы шли по улице, садовник разговаривал со мной и делался все более и более грустным:

– Ах, моя бедная Джиджа! Родиться с таким пороком, быть глухонемой! Подумать только, я ни разу не слышал от нее слова «отец», а она никогда не слышала от меня «доченька». ... Три года меня не было дома. Она выросла, скажи мне, за это время? Она довольна, счастлива?

– Сейчас увидите, сейчас увидите, – отвечал я ему, ускоряя шаги.

<...>Учительница улыбнулась и тихо спросила у девочки:

– Кто это за тобой приехал?

И тогда девочка каким-то хриплым, странным и однообразным голосом, но совершенно отчетливо, улыбаясь произнесла:

– Э-то мой о-тец.

Садовник отскочил назад и закричал как безумный:

– Она говорит! Ты говоришь, доченька, говоришь? <...> Ах, какой замечательный денек! Вот это, что называется, утешили! <...> Спасибо от всего сердца. <...> Пойдем, пойдем, доченька, моя немуша, мое сокровище!

– А девочка воскликнула своим хриповатым голосом:

Ка-кое солнце!»

БРУШТЕЙН, А.Я. Дорога уходит в даль, любое издание, первые две книги трилогии.

Юлькины ноги не ходят, они поражены рахитом от жизни впроголодь в темном погребе. Она – не из главных героинь этой замечательной книжки, но забыть ее невозможно. Судьба Юльки – капля воды, в которой видно, как входит в жизнь человека исцеление, когда рушатся, казалось бы, непреодолимые стены из предрассудков между ним и другими людьми, когда помощь тому, кто в нужде, становится не только естественной потребностью, но и радостью для того, кто ее оказывает.

ГЛЕЙЦМАН М. Болтушка: Повесть / Морис Глейцман; Пер. с англ. М. Бородицкой. – М.: ОГИ, 2003. – 144 с.

С сайта Центральной городской библиотеки для детей и юношества г. Новоуральска

Книга Моррис Глейцман «Болтушка» затрагивает очень важную проблему — проблему толерантности: понимания, уважения друг к другу. Мы, люди, живущие на планете Земля, все разные, разные по языку, цвету кожи, религии, культуре, обычаям, разные по темпераменту, поведению, привычкам. У каждого из нас есть свои проблемы: у некоторых нет друзей, у кого-то проблемы на работе, в семье, в школе, кто-то не понимает юмора, а у Ровены Бетс — главной героини этой книги — врожденная анатомическая особенность гортани, которая не позволяет ей говорить. Ровена — умная, красивая девочка, она постоянно о чем-то размышляет, пишет быстрее, чем ее одноклассники, умеет общаться на языке жестов. Она взрослее многих своих сверстников: в свои 12 лет она знает, как тяжело терять самых близких: маму и лучшую подругу, как тяжело быть не такой как все, как неосторожным словом, жестом можно ранить другого человека, даже самого дорогого. Девочка умеет остро чувствовать и переживать. Так переживает она за своего замечательного папу — настоящего товарища и друга, готового всегда броситься на защиту любимой дочери. Папа Ровены живет не так, как все люди. Он всегда абсолютно искренен, может горланить песни, если у него хорошо на душе, не стесняясь того, что у него нет слуха, ярко и необычно одеваться. Многие люди не понимают его и готовы унизить за эту абстрактную искренность. Он их пугает тем, что не похож на них. Особенно нетерпимы оказываются те, кого когда-то унижали самих. Осудить, насмехаться, смотреть свысока намного легче, чем научиться понимать, помогать, не принося страдания, и, наконец, признать право каждого быть самим собой. И если мы это поймем, тогда мы заметим, что у слепых более тонкий слух, чем у зрячих, а глухие люди различают больше цветовых нюансов, чем слышащие, а обычные (здоровые) люди могут помочь и тем, и другим и сделать их и свою жизнь радостнее и счастливее. Как хорошо, если бы это поняли все люди на нашей планете, как это поняла Ровена.

КРАПИВИН В. Самолет по имени Сережка: Повесть / Владислав Петрович Крапивин. – М.: АСТ, 2005. И любое другое издание

Из рекомендательного указателя литературы «Книги, помогающие жить» Центральной городской детской библиотеки г. Москвы им. А. П. Гайдара:

Роме Смородкину из повести “Самолет по имени Сережка” одиннадцать лет. Половину жизни он провел в инвалидном кресле - в раннем детстве мальчик упал спиной на железный прут. Мама считает, что Роме лучше жить в интернате для инвалидов, где созданы специальные условия для таких ребят, как он. Но сам Рома другого мнения: «Мне казалось, что интернат похож на больницы, в которых я лежал много раз и подолгу. И которые мне тошно вспоминать. Опять будут палаты с кроватями в ряд, белые халаты, запах лекарств и кухни, который не исчезает в коридорах. Короче говоря, казенный дом. И не единого уголка, где можно остаться одному. Я же там зачахну от тоски! Мне надо, чтобы вокруг были родные стены, которые я люблю до последней трещинки. Чтобы рядом все было привычное, мое. Мой стеллаж с книгами, мой телевизор, мой булькающий и ворчливый кран на кухне, мой пылесос, с которым я управляюсь не хуже мамы. Мой балкон и мой двор за окнами. И чтобы мама была рядом каждый день. Вернее каждое утро и каждый вечер... Неужели она этого не понимает?! А мама снова и снова заводила разговор об интернате:

- Тебе нужен коллектив, товарищи. Такие же, как ты. Чтобы ты чувствовал себя равным среди равных... Но я не хотел быть таким равным. Нет, не подумайте, что я как-то по нехорошему относился к инвалидам. Если бы я сам умел ходить, я мог бы вполне подружиться с больными ребятами и помогал бы им во всем. От души, а не из жалости. По-моему, такие ребята всегда должны быть с обыкновенными мальчишками и девчонками. И среди них стараться себя чувствовать равными».

Рома всей душой стремится к чуду, которое смогло бы разорвать суровую реальность. И у него появляется друг, умеющий превращаться в самолет…

КРОТОВ В. За бродячим подсолнухом: Сказ. повесть. В 2-х кн. / Виктор Кротов; Худож. А. Власова. – М.: Центр «Нарния», 2003. – Кн. 1 – 288 с.: ил.; Кн. 2 – 192 с.

Девочка Кю, увлекающаяся верховой ездой, и её брат Айн, прикованный к инвалидной коляске, отравились в сказочное путешествие и никак не ожидали, что их ждёт такая чехарда невероятных встреч и приключений. Вот Манная Тётя, которая может превращаться во что угодно. Вот самовольный вертолёт свил себе гнездо на вершине горы. Вот кругодыры живут, не замечая неба над головой. В таком путешествии не заскучаешь, даже если просто оглядываться по сторонам. Но брат и сестра втянуты в самую гущу событий. Ведь они не просто гостят в удивительных сказочных мирах, а стремятся отыскать неугомонный бродячий подсолнух, чтобы узнать его тайну. Айн и Кю проходят через один сказочный мир за другим. В мире догадок они встречают и лазальщика Гарби-Барби-Варби-Бара по имени Топпи, и Секундёнка, который делает всё так быстро, что никто не успевает заметить, и многорукого, многоногого Бимби-Кримби, и клоунессу Дрипочку и побывать в гостях у Вечности. Тем временем Айн учится у сестры ездить на лошади, а её учит водить автомобиль. И оба продолжают учиться Искусству Человеческой Жизни, пониманию её замысла и осуществления.

КУЛИДЖ С. Что Кейти делала; Что Кейти делала в школе; Что Кейти делала потом: Повести / Сюзан Кулидж; Пер. с англ. и предисл. М. Батищевой. – СПб.: Лениздат, 1999. – 448 с.: ил. – (Незнакомая классика. Книга для души)

С сайта «Американская и канадская классика для детей и юношества в переводах М. Ю. Батищевой»

Бойкая, веселая и жизнерадостная Кейти любит своих братьев и сестер, но, вопреки своим самым лучшим намерениям, вечно вовлекает их в ужасные проделки. И все же она надеется стать им примером, а когда вырастет обязательно будет кем-нибудь знаменитым. Но одна минута непослушания – и, получив травму позвоночника, Кейти оказывается прикованной к постели. Надежда на выздоровление есть, но как долго ждать! А братья и сестры за это время уйдут вперед в учебе и совсем забудут ее в ее комнате! Но, может быть, можно обратить на пользу себе и другим годы, которые предстоит провести в Школе Страдания? Может быть, можно найти подход к каждому, даже оставаясь прикованной к постели? Ведь у каждого человека, как у каждой вещи, есть своя "ручка", только надо знать, как за нее взяться...

МУРАШОВА Е. Изюмка: Повесть / Екатерина Вадимовна Мурашова // Журн. «Костёр», 1992, №№ 10-11.

Это необыкновенно светлая и добрая ранняя повесть Екатерины Мурашовой о мальчике-подростке, которому трудно общаться с людьми и учиться, потому что его родители много пили. Он очень любит зверей, понимает их и всегда находит с ними общий язык. Он был счастлив, пока ему разрешали помогать смотрителю в Зоопарке, но счастье было недолгим. А еще у него великолепное чувство цвета и линии и кажется, он мог бы прекрасно рисовать... Эта повесть с открытым концом, как бы обращенным к миру вопросом – как помочь Изюмке?

МУРАШОВА Е. Полоса отчуждения (Обратно он не придет): Повесть / Екатерина Вадимовна Мурашова // Сб. «Дружба». – Спб.: Дет. Лит., 1991; Сб. «Барабашка – это я». – М.:«Дет. Лит.», 1998.

С сайта Челябинской областной детской библиотеки им. В. Маяковского

Разные обстоятельства способны заставить человека пересмотреть отношение к себе и своему окружению: встреча, книга, приобщение к чужой беде… Для тринадцатилетней Ольги, героини повести Е. Мурашовой «Обратно он не придет» все они соединились в одно. Ее случайными знакомыми, а потом и друзьями стали обитатели «полосы отчуждения» – захламленной железнодорожным мусором территории. Здесь обосновались беглецы из детского дома, сироты при живых родителях – подросток Васька и маленький первоклассник Жека, тяжко страдающий эпилепсией. Жека был безуспешен в учении, истощен болезнью, не умел играть и радоваться. Васька, затеявший бегство из «инкубатора», спасал Жеку от специнтерната для олигофренов. В «полосе» он устраивал их жилище, быт, добывал еду, лечил Жеку…

Жизнь ребят была совсем не похожа на жизнь вполне благополучной Ольги, правда, пережившей недавно развод родителей, переезд на другую квартиру, смену школы. Встретившись однажды с Васькой и Жекой, она знала, что не сможет «уже жить так, как будто никогда не видела» их. Однако ее попытки искать помощи у взрослых не увенчались успехом. Родители, бабушка, учительница оказались не способными принять и трезво оценить реалии беспризорничества. Тринадцатилетняя Ольга готова принять на себя ответственность большую, чем взрослые люди, которые заученно повторяют, что "детей, которые по тем или иным причинам остаются без родителей, у нас воспитывает государство". И Ольга делает для ребят то, что может: играет с Жекой и читает ему книжки, устраивает прогулку по центру Петербурга, помогает вести нехитрый быт, буквально спасает внезапно заболевшего малыша благодаря медицинским познаниям, почерпнутыми от бабушки-педиатра. Жизнь поворачивается к ней весьма неприглядной стороной, и Ольга не хочет прятаться от нее, зажмуриваться или делать вид, что ее это не касается. Эту внутреннюю позицию героини хорошо выражает реплика тихой, болезненной и начитанной одноклассницы Иры Смирновой: «Мне даже нужно волноваться. Иначе я вообще никогда человеком не стану». Автор истолковывает человечность как сопричастность и соучастие в судьбах других людей. А бесчеловечность – как безразличие: «Это когда есть еда, одежда и всякое другое, но нет человека. И не только вокруг, но и в тебе самом его никто не видит».
Так под влиянием «дурного общества» происходит становление характера героини, «накопление» человечности. Щадя своих близких, она по-прежнему скрывает от них тайну «полосы отчуждения». «Она стала резче, грубее, злее», - жалуется классная руководительница. Любящие и любимые Ольгой родители, бабушка, склонны искать причины перемен в ее характере и поведении в переходном возрасте, акселерации, недостатке витаминов, соблазнах улицы… Они готовы подвергнуть девочку унизительной процедуре, чтобы установить причину ее ночной отлучки. Они не в силах преодолеть «полосу отчуждения», которая разделяет их с повзрослевшей дочерью. Они – из поколения «старых туристов» – шестидесятников. Люди, живущие социальными иллюзиями в жестком современном мире.
Финал книги драматичен. Окончательное помешательство Жеки вынуждает Ваську «сдаться» тем, кто бесплатно кормит, одевает, учит, лечит, развлекает… Название книги – «Обратно он не придет» – обнадеживает: возвращается Васька в «инкубатор» не надолго. Есть в Ваське достоинство, находчивость, мужицкая сметка и трудовая хватка. Умеет он постоять за себя и на кусок хлеба заработать. Да только мир для него – за «полосой отчуждения» и вся Васькина будущая жизнь зависит от людей, способных увидеть в нем человека. А пока в финале повести этот мир смотрит на Ваську, Жеку и Ольгу, приближающихся к вокзалу, глазами ужаса, удивления и страха.

НАЗАРКИН Н. Изумрудная рыбка. Палатные рассказы / Николай Назаркин; Худож. Н. Петрова; Предисл., послесл. М. Порядиной. – М.: Самокат, 2007. – 112 с.: ил. – (Лучшая новая книжка).

«А утром Толика на месте не оказалось. Малыш Владик, из одной палаты с Толиком, сказал, что ночью Толику стало плохо и его увезли. Я не стал паниковать, а сразу пошел к дверям кухни – Катя Васильевна должна скоро смену сдавать, значит, сейчас наверняка чай пьет.

Я сунул голову в кухню и спросил, чего там с Толиком.

– На седьмой его перевели, в новый корпус, – сказала Катя Васильевна. – Сильное кровоизлияние в правую почку.

Я кивнул. Седьмой этаж – это реанимация.

– Ох ты, Господи! – всполошилась баба Нюра, которая пила чай с Катей Васильевной. – Он же только вечером тут скакал, поднос какой-то спрашивал!..

Странные эти взрослые иногда бывают. Вчера скакал, а сегодня лежит. Чего тут такого-то? Мы все здесь такие. Ничего, все на седьмом побывали и пока вот скачем. Рыцарь должен уметь смотреть в глаза своей судьбе.

Нормальная жизнь».

Из послесловия К. Молдавской:

Изумрудная рыбка» покоряет удивительным «русским детским» языком, искренностью и «настоящностью». Николай Назаркин сам был когда-то маленьким пациентом и показывает жизнь больницы изнутри. Но не думайте, что в книжке будет одно нытье и скука - умению дружить и радоваться жизни у героев «палатных» рассказов можно только поучиться! Сборник рассказов «Изумрудная рыбка» – дебют Николая Назаркина в литературе – был сразу замечен критиками и получил Малую премиюНациональной детской литературной премии «Заветная мечта».

САУТОЛЛ А. Пусть шарик летит!: Повесть / Айвен Саутолл; Пер. с англ. Н. Дезен; Послесл. А. Прихожан, Н. Толстых. – М.: ОГИ, 2002. – 132 с. – (Мы вместе)

С сайта Центральной городской библиотеки для детей и юношества г. Новоуральска

Джон Клемент Самнер из книги Айвена Саутолла «Пусть шарик летит» не может бегать, прыгать, лазить по деревьям, потому что у него заболевание, которое ограничивает его в движениях. Родители его очень любят, стараются найти полезные по его силам занятия, чтобы мальчику не было скучно. Но для Джона самое страшное в жизни не его болезнь, а постоянные ограничения: «Нет. Тебе это нельзя делать. Опасно». Поэтому, когда Джон остается один, он сознательно нарушает все запреты и залезает на самое высокое дерево. Эту книгу очень полезно прочитать всем родителям, в доме которых есть подростки, и любому ребенку, а не только детям с ограниченными возможностями. Основная проблема у всех родителей, имеющих детей-подростков, излишняя опека. Конечно, самостоятельность и свобода, к которой стремятся подростки, всегда сопряжены с опасностью потому, что ребенок не всегда может точно оценить ситуацию, понять последствия своих поступков. Поэтому взрослому всегда хочется сделать это за него. Такая забота нужна и ребенку, и подростку. Она создает чувство защищенности. Но все имеет свои границы. Иногда эта забота, опека превращается в гиперопеку (особенно если речь идет о больном ребенке) и делает его беззащитным перед окружающим миром. А ведь рано или поздно всякий человек сталкивается с этим миром один на один. Поэтому не жалеть, не ахать и причитать, а готовить к жизни, научить ответственности за свои поступки, умению самому принимать решения, понимать свои особенности, связанные с болезнью, умению контролировать, управлять ею. «Я иной чем другие, но я не хуже других» — убедить в этом подростка очень важно, ведь именно в этом возрасте он должен найти и определить, в чем его уникальность, и понять, что не надо страшиться будущего.

ШМИТТ Э.-Э. Оскар и Розовая Дама. Мсье Ибрагим и цветы Корана. Дети Ноя: Повести / Пер. с фр. А. Браиловского, Г. Соловьевой, Д. Мудролюбовой. — СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. — 272 с. И любое другое издание.

Из материалов сайта «Театральный смотритель»

В больнице после неудачной операции умирает от рака крови десятилетний мальчик Оскар. Он знает, что он умирает. Жить ему осталось всего несколько (двенадцать) дней, за ним ухаживает старая сестра милосердия в розовой униформе, он к ней очень привязался, она к нему тоже. Поскольку действие начинается 19 декабря, Оскар скончается ровнехонько под Рождество. Розовая дама предлагает безнадежно больному парнишке две игры. Первая: будем считать, что каждый день твоей жизни равняется десяти годам среднестатистической, общечеловеческой. Вторая: каждый день ты будешь писать письма Господу Богу. Не за просто так, разумеется: ежедневно Бог будет исполнять одно твое душевное желание. «Душевное» - это значит, что выпрашивать себе выздоровление, центнер пирожных и все прочее, с чем адресуются к Деду Морозу, не имеет смысла. Бог не Дед Мороз. Он существует взаправду и делает только то, что нужно для души. Его (как, впрочем, и себя) нельзя унижать просьбами насчет пирожных.

Первое письмо, начинающееся и кончающееся вполне трафаретно («Дорогой Бог! /.../Целую, Оскар»), содержит в постскриптуме понятную, самую жгучую просьбу: «Ответь мне, пожалуйста, как прошла операция. В смысле: я сейчас умру или когда-нибудь потом?» Второе начинается со слов: «Дорогой Бог! Ну, ты силен!» - и дальше восхищенный Оскар описывает, как удалось ему подслушать разговор между врачом и родителями: мы сделали все, что могли, но шансов почти не было и т.д. Близкая смерть уже менее важна, чем восторг: «Я попросил - Ты сделал! Это здорово. Целую, Оскар».

### О Т Р О Ч Е С Т В О -- Ю Н О С Т Ь

БАЙЕРС Б. Лебединое лето: Повесть / Бетси Байерс; Пер. с англ. А. Дубининой;
Худож. А. Власова. – М.: Центр «Нарния», 2007. – 176 с.: ил.; – (Тропа Пилигрима)

Саре Годфри 14 лет, и она переживает самое трудное время – период взросления. Еще вчера она была веселым, довольным ребенком, а сегодня поняла, что весь мир – ужасен. Жизнь, и правда, не мила, если у тебя умерла мама, папа живет далеко и приезжает редко, а младший брат Чарли после тяжелой болезни отстал в развитии и не умеет разговаривать. Однажды Чарли пошел разыскивать пленивших его лебедей и заблудился в лесу. Поиски его перевернули Сару, она увидела, какой смысл и радость придает Чарли ее жизни и заново, любящим и радостным взором смогла взглянуть на мир и тех, кто окружает ее.

КОНВИЦКИЙ Т. Зверочеловекоморок: Роман / Тадеуш Конвицкий; Пер. с пол. К. Старосельской; Худож. Д. Конвицкая. – СПб.: Азбука-классика, 2003. – 256 с.

«... Ассистенты с готовностью соглашаются. Все они хотят поскорее уйти, но вовсе не потому, что меня не любят или их ждут неотложные дела. Просто им нечего сказать. Тема давно исчерпана. Были уже и шутки, и смех, и дружеские перепалки. Были и серьезные призывы запастись терпением и не терять мужества. Мол, встречаются сложные случаи, когда медицина почти бессильна, но не надо отчаиваться. Медицинская наука идет вперед семимильными шагами, каждый новый день приносит потрясающие открытия, мы живем в замечательное время стремительного развития человеческой мысли.

– Я бы немного полежал на левом боку, - говорю я робко, потому что мне не хочется их задерживать.

Все, уже с порога, бросаются обратно к моей кровати. Пани профессор сама поворачивает меня так, чтобы я видел окно, голые ветки деревьев и низко стелющийся над крышами дым.

Другие быстро поправляют одеяло и подушку. Потом уходят.

И опять я остаюсь один. И мне некуда деваться, потому что я не хочу больше возвращаться в воображении на улочку с памятником заслуженному педагогу – улочку, которой, скорее всего, вообще нет, а даже если и есть, то живут на ней совсем другие люди; я не хочу возвращаться домой к маме-художнице, к раздражительному отцу и пани Зофье, борющейся за сохранение линии, потому что если б они были, то не кинули бы меня одного в этой страшной больнице. Я не хочу возвращаться к Себастьяну, псу-изобретателю, потому что таких собак никто никогда не видел.

Не сердитесь, что я рассказал вам историю, в которой нет ни слова правды. Но мне, честное слово, хотелось бы влюбиться в такую девочку, как Майка или хотя бы Эва, хотелось бы иногда прогуливать уроки, сняться в фильме о межпланетном путешествии, драться с ровесниками, тайком читать дневник старшей сестры, выслушивать несусветные выдумки и оскорбления какой-то Цецилии, кошмарного чудовища в юбке, отчаянно скучать и терять интерес к жизни.

Я рассказал эту вымышленную от начала до конца историю, собственно, самому себе. Чтобы хоть ненадолго избавиться от боли, страха и тягостных мыслей. Приятно освобождаться и чувствовать себя свободным.

Поэтому вы не очень-то горюйте. Может быть, я еще поправлюсь, кто знает, а если и не поправлюсь, тоже мир не перевернется. Комета снова устремится к Земле, деревья будут медленно расти, сбрасывая листву и рождая новую, цветы будут цвести и пахнуть, молодежь - влюбляться без памяти, а старики - бояться смерти. Ведь это просто замечательно, что я немного погулял на свободе. Желаю вам того же. Лишь бы только мы были здоровы. Лишь бы только...»

КОРОЛЕНКО В. Г. Слепой музыкант. Любое издание

«... Молодая женщина смотрела на людей, как испуганная горлица, и спрашивала:

– Скажите же мне, отчего он такой?

– Какой? - равнодушно переспрашивали посторонние. - Он ничем не отличается от других детей такого возраста.

– Посмотрите, как странно ищет он что-то руками...

– Дитя не может еще координировать движений рук с зрительными впечатлениями, - ответил доктор.

– Отчего же он смотрит все в одном направлении?.. Он... он слеп? - вырвалась вдруг из груди матери страшная догадка, и никто не мог ее успокоить.

Доктор взял ребенка на руки, быстро повернул к свету и заглянул в глаза. Он слегка смутился и, сказав несколько незначащих фраз, уехал, обещая вернуться дня через два.

Мать плакала и билась, как подстреленная птица, прижимая ребенка к своей груди, между тем как глаза мальчика глядели все тем же неподвижным и суровым взглядом.

Доктор действительно вернулся дня через два, захватив с собой офтальмоскоп. Он зажег свечку, приближал и удалял ее от детского глаза, заглядывал в него и, наконец, сказал с смущенным видом:

– К сожалению, сударыня, вы не ошиблись... Мальчик действительно слеп, и притом безнадежно...

Мать выслушала это известие с спокойной грустью.

– Я знала давно, - сказала она тихо.

Многочисленная публика собралась в Киеве, слушать оригинального музыканта. Он был слеп, но молва передавала чудеса об его музыкальном таланте и о его личной судьбе.

В зале настала глубокая тишина, когда на эстраде появился молодой человек с красивыми большими глазами и бледным лицом. Никто не признал бы его слепым, если б эти глаза не были так неподвижны и если б его не вела молодая белокурая дама, как говорили, жена музыканта.

Южно-русская публика вообще любит и ценит свои родные мелодии, но здесь даже разношерстная толпа была сразу захвачена глубокой искренностью выражения. Живое чувство родной природы, чуткая оригинальная связь с непосредственными источниками народной мелодии сказывались в импровизации, которая лилась из-под рук слепого музыканта. Многолюдная зала мгновенно притихла.

В эту минуту вошел Максим. Он внимательно оглядел эту толпу, охваченную одним чувством, направившую на слепого жадные, горящие взгляды.

Старик слушал и ждал. Он больше, чем кто-нибудь другой в этой толпе, понимал живую драму этих звуков. Ему казалось, что эта могучая импровизация, так свободно льющаяся из души музыканта, вдруг оборвется, как прежде, тревожным, болезненным вопросом, который откроет новую рану в душе его слепого питомца. Но звуки росли, крепли, полнели, становились все более и более властными, захватывали сердце объединенной и замиравшей толпы.

И чем больше прислушивался Максим, тем яснее звучал для него в игре слепого знакомый мотив.

И вдруг сердце Максима упало. Из-под рук музыканта опять, как и некогда, вырвался стон. Вырвался, прозвенел и замер. И опять живой рокот, все ярче и сильнее, сверкающий и подвижный, счастливый и светлый. Это уже не одни стоны личного горя, не одно слепое страдание. На глазах старика появились слезы. Слезы были и на глазах его соседей.

"Так, так, мой мальчик, - мысленно ободрял Максим, - настигай их среди веселья и счастья..."

Через минуту над заколдованной толпой в огромной зале, властная и захватывающая, стояла уже одна только песня слепых...

Подайте слипеньким... р-ради Христа.

Но это уже была не просьба о милостыне и не жалкий вопль, заглушаемый шумом улицы. В ней было все то, что было и прежде, когда, под ее влиянием, лицо Петра искажалось и он бежал от фортепиано, не в силах бороться с ее разъедающей болью. Теперь он одолел ее в своей душе и побеждал души этой толпы глубиной и ужасом жизненной правды... Это была тьма на фоне яркого света, напоминание о горе среди полноты счастливой жизни...

Максим опустил голову и думал:

"Да, он прозрел... На место слепого и неутомимого эгоистического страдания он носит в душе ощущение жизни, он чувствует и людское горе, и людскую радость, он прозрел и сумеет напомнить счастливым о несчастных... "

И старый солдат все ниже опускал голову. Вот и он сделал свое дело, и недаром прожил на свете, ему говорили об этом полные силы властные звуки, стоявшие в зале, царившие над толпой...

Так дебютировал слепой музыкант.

ЛЕСКОВ, Н. С. Дурачок, рассказ, любое издание.

«Кого надо считать дураком? Кажется, будто это всякий знает, а если начать сверять, как кто это понимает, то и выйдет, что все понимают о дураке неодинаково. По академическому словарю, где каждое слово растолковано в его значении, изъяснено так, что «дурак — слабоумный человек, глупый, лишенный рассудка, безумный, шут...». <...>

Был у нас в деревне безродный крепостной мальчик Панька. Рос он при господском дворе, ходил в том, что ему давали, а ел на застольщине вместе с коровницею и с ее детьми. <...>

Мы, дети, не могли хорошо в этом разобраться, и хоть глупостей от Паньки не слыхали, и даже видели от него ласку, потому что он делал нам игрушечные мельницы и туезочки из бересты, — однако и мы, как все в доме, одинаково говорили, что Панька дурачок, и никто против этого не спорил, а скоро вышел такой случай, что об этом уже и нельзя стало спорить. <...>

А жеребят в этот год был приставлен стеречь мальчик Петруша, — сын той самой Арины-коровницы, которая Паньке картошек жалела, а все своим детям отдавала. Петруша этот имел в ту пору лет двенадцать и был телом много помельче Паньки и понежнее, за это его и дразнили «творожничком» — словом, он был мальчик у матери избалованный и на работу слабый, а на расправу жидкий. Выгнал он жеребят рано утром «на росу», и стало его знобить, а он сел да укрылся свиткою, и как согрелся, то на него нашел сон — он и заснул, а жеребятки в это время в хлеб и взошли. Управитель, как увидал это, так сейчас стегнул Петю и говорит:

— Пусть Панька пока и за своим, и за твоим делом посмотрит, а ты сейчас иди в разрядную контору и скажи выборному, чтобы он тебе двадцать розог дал; а если это до моего возвращенья домой не исполнишь, то я при себе тогда тебе вдвое дам. Сказал это и уехал.

А Петруша так и залился слезами. Весь трясется, потому что никогда его еще розгами не наказывали, и говорит он Паньке:

— Брат милый, Панюшка, очень страшно мне... скажи, как мне быть?

А Панька его по головке погладил и говорит:

— И мне тоже страшно было... Что с этим делать-то... Христа били...

А Петруша еще горче плачет и говорит:

— Боюсь я идти и боюсь не идти... Лучше я в воду кинуся. А Панька его уговаривал-уговаривал, а потом сказал:

— Ну, постой же ты: оставайся здесь и смотри за моим и за своим делом, а я скорей сбегаю, за тебя постараюся, — авось тебя Бог помилует. Видишь, ты трус какой.

Петруша спрашивает:

— А как же ты, Панюшка, постараешься?

— Да уж я штуку выдумал — постараюся! И побежал Панька через поле к усадьбе резвенько, а через час назад идет, улыбается.

— Не робей, — говорит, — Петька, все сделано; и не ходи никуда — с тебя наказанье избавлено.

Петька думает:

«Все равно: надо верить ему», — и не пошел; а вечером управляющий спрашивает у выборного в разрядной избе:

— Что, пастушонок утром приходил сечься?

— Как же, — говорит, — приходил, ваша милость.

— Взбрызнули его?

— Да, — говорит, — взбрызнули.

— И хорошо?

— Хорошо, постаралися.

Дело и успокоилось, а потом узнали, что высекли-то пастушонка, да не того, которого было назначено, не Петра, а Паньку, и пошло это по усадьбе и по деревне, и все над Панькой смеялись, а Петю уже не стали сечь.

Что же, — говорили, — уже если дурак его выручил, нехорошо двух за одну вину разом наказывать.

Ну, не дурак ли, взаправду, наш Панька был? <...>

Так Панька и пошел служить со своим дурачеством и провел всю войну в «профосах» — за всеми позади рвы копал да пакость закапывал, а как вышел в отставку, так, по привычке к пастушеству, нанялся у степных татар конские табуны пасти. <...>

... появился один лихой вор, по имени Хабибула, и стал он угонять у Хана-Джангара много самых лучших лошадей, и долго никак его не могли поймать. Но вот раз сделалась у одних и других татар свалка, и Хабибулу ранили и схватили. А время было такое, что Хан-Джангар спешил в Пензу, и ему никак нельзя было остановиться и сделать над Хабибулой суд и казнить его такою страшною казнью, чтобы навести страх и ужас на других воров.

Чтобы не опоздать в Пензу на ярмарку и не показаться с Хабибулой в таких местах, где русские власти есть, Хан-Джангар и решил оставить при малом и скудном источнике Паньку с одним конем и раненого Хабибулу, окованного в конских железах. И оставил им пшена и бурдюк воды и наказал Паньке настрого:

Береги этого человека как свою душу! Понял?

Маршалл, А. Я умею прыгать через лужи: повесть / Алан Маршалл; пер. с англ. – М.: ОГИ, 2003. – 372 с. - (Мы вместе).

Повесть «Я умею прыгать через лужи» - первая и самая популярная часть автобиографической трилогии известного австралийского писателя Алана Маршалла, в которой раскрывается картина жизни Австралии начала XX века. Герой повести Алан - сын смелого объездчика диких лошадей. С раннего возраста Алан мечтает стать таким же, как отец, но после тяжелой болезни его ноги перестают служить ему.

В центре повествования - жизнь мальчика-калеки, перенесшего полиомиелит в раннем детстве, его борьба с тяжелым недугом. Писатель показывает становление человеческого характера, процесс нравственного формирования героя произведения.

Книга предназначена для среднего и старшего школьного возраста.

Вот что писал в предисловии к изданию книги 1969 года известный советский писатель Борис Полевой.

ОБ АЛАНЕ МАРШАЛЛЕ И ЕГО КНИГЕ

Обычно книги больше рассказывают об авторе, чем личное с ним знакомство. С Аланом Маршаллом - крупным современным писателем Австралии - все у меня получилось наоборот. До знакомства я прочел его книгу со странным, на наш слух, названием «Я умею прыгать через лужи». Эта книга, искренняя и страстная, сразу пленила меня. Повествовалось в ней о мальчике-калеке, которого тяжелая болезнь в раннем детстве лишила возможности ходить. О его страданиях. О его упорстве и о том, как, пользуясь костылями, он учился двигаться самостоятельно.

Мальчик был сыном объездчика лошадей. Он рос среди необычной, буйной и суровой природы. С детства общался с людьми очень тяжелого труда, с аборигенами, которые после колонизации Австралии стали пасынками своей изобильной родины, едва добывающими на хлеб очень тяжелым трудом. И от них, от этих людей труда, от обездоленных, но не сломившихся, маленький австралиец воспринимал их мудрость, их трудолюбие, их душевное богатство.

Необычная это была книга. Она и в малой мере не повторяла автобиографические книги о детстве и юности, принадлежащие перу великих писателей. От нее так и веяло необычным могуществом природы, на фоне которой с особой болью вырисовывался недуг маленького, мужественного человека. Но при всем том книга была глубоко оптимистическая, улыбчивая, прошитая здоровым народным юмором. Словом, книга эта по-настоящему увлекла меня, взрослого и не молодого уже человека. Как-то очень заинтересовала в авторе, и я живо представил его этаким худощавым, обиженным природой человеком, смотрящим на мир мудрыми, печальными глазами.

Так было по прочтении первой книги Алана Маршалла. Потом я узнал, что он прилетел в Москву. Узнал и удивился - каково-то ему с костылями совершить такое гигантское путешествие через добрую половину земного шара, да еще со многими пересадками в пути. Мы назначили свидание в ресторане нашего литературного клуба, и вышло так, что я немного опоздал. Народу в этот час было не очень много. Я знал, что Алан уже здесь, и стал искать глазами худощавого человека с мудрыми, печальными глазами.

И вот из-за стола, за которым сидели мои друзья, знатоки литератур английского языка, вдруг поднялся могучего сложения крупный человек, с красиво вылепленной, большой головой, с загорелым лицом, со светлыми глазами, глазами, в которых светилась приветливая улыбка. Он широко улыбался мне навстречу, видимо забавляясь тем, что глава мои, несколько раз скользнув по его лицу, продолжали искать кого-то другого. Только тут заметил я, что богатырь этот стоит немного странно, прочно опираясь о стол обеими, большими, очень сильными руками.

Так мы познакомились. И в первый же день этого знакомства образ человека-страдальца с печальными; глазами, созданный моим воображением, разметался в пух и прах. Да, конечно, все было так, как описано в его книге. Могучий торс вырастал из неподвижных, высохших ног. Были, разумеется, и костыли. Но, несмотря на все, человек этот был необыкновенно подвижен, продвигался быстро, нес свое тело легко и, я бы даже сказал, изящно, и лицо его при этом неизменно хранило бодрое, жизнерадостное выражение, а в светлых глазах не угасали огоньки юмора.

Потом, познакомившись поближе, я узнал, что к человеку этому, столь безжалостно обиженному судьбой, меньше всего подходит название калека. Скажу, не боясь впасть в преувеличение, что среди множества иностранных писателей, которых я знаю и с которыми дружу, нет человека более активного, деятельного, подвижного, да, именно и подвижного, чем он. Он постоянно в разъездах по своей огромной, редко населенной стране. Собирает материалы. Читает лекции. Выступает на рабочих митингах. Он в курсе всех дел своего народа и один из самых активных граждан своей страны. С юных лет он мечтал стать писателем и осуществил эту свою мечту. Как человек и как писатель он посвятил себя активной борьбе против социальной несправедливости и неустанно ведет эту борьбу и в жизни и в литературе.

Он уже не молод. Но какое юношеское пламя в его светлых глазах! Какая в нем вера и убежденность! Это творческий человек до мозга костей.

В автобиографической трилогия Алана Маршалла три части: уже знакомая нам «Я умею прыгать через лужи» и продолжающие ее - «Это трава» и «В сердце моем». Перед читателем проходит жизнь мальчика, юноши, мужчины - человека нелегкой судьбы, с зорким глазом и широко раскрытым сердцем, чутко реагирующим на беды и боль своего народа. Это книги суровые, мужественные, правдивые. И хотя писатель вряд ли в них что-то домысливает - судьба его решается как судьба типичного австралийца-труженика, прокладывающего свой нелегкий жизненный путь сквозь джунгли капиталистического общества. Книга смело вводит читателя в мир мало знакомой ему страны, по образы этих книг, в ходе чтения, становятся нам близкими и дорогими, и невольно, забывая о том, что это всего только книга, мы начинаем волноваться за их судьбу, переживать их невзгоды, печалиться и радоваться вместе с ними. И уже как друга начинаем чувствовать автора и лирического героя этих книг, человека с тонким, проницательным лицом, с добрым сердцем, открытым для жизни со всеми ее печалями и радостями.

Алан Маршалл - один из тех счастливых писателей, который своими книгами, статьями, публичными лекциями, рефератами, выступлениями, всей нелегкой жизнью своей помог многим найти свое место, обрести веру в свои силы, ощутить радость бытия. И книга, которую вы сейчас начнете читать, - это он сам, мужественный, неутомимый, жизнерадостный, с веселой хитринкой в светлых, совсем молодых глазах.

Вот все, что я счел долгом сказать вам, читатель, напутствуя вас в путешествие по этой книге, по жизни моего австралийского друга Алана Маршалла.

Б. Полевой

Борисов, А. Кандидат на выбраковку / Антон Борисов. – М. : Третья смена, 2008 – 336 с.

О КНИГЕ

Антон Борисов с детства живет с тяжелейшим недугом — у него самая крайняя форма «несовершенного остеогенеза», болезни, влияющей на формирование костей и всего скелета человека. Несмотря на страшное заболевание, связанные с этим трудности, Борисов получил высшее образование, сумел включиться в общественную жизнь, чему в немалой степени способствовали его публикации в областной молодежной газете города Астрахани, где тогда проживал Борисов. В 1999 году он отправился в США для изготовления инвалидной коляски. Сейчас он, оставаясь гражданином России, проживает в Америке, в городе Портленд.

«Кандидат на выбраковку» — первый опыт автора в большой прозе. Это автобиографическая повесть об особенностях, неожиданных и порой трагических трудностях в жизни человека с младенчества предельно ограниченного в движении. Это пронзительный по своему эмоциональному заряду рассказ о том, как обреченный на полную неподвижность и постоянно предсказываемую врачами скорую смерть человек пытается отстоять свое право не просто на жизнь, а на жизнь достойную, творческую, самостоятельную, он борется и побеждает в ситуациях, практически безвыходных. Откровенное непонимание врачей, близких людей и случайных знакомых не останавливает борьбу юноши, единственная «вина» которого перед обществом — это свалившаяся на него болезнь. Несмотря на пережитое автором, книга, даже в самых мрачных эпизодах, проникнута светлым оптимизмом, надеждой и верой в безграничные возможности человеческого духа.

В русской, советской мемуарной литературе трудно найти произведение сопоставимое с »Кандидатом». Если обратиться к литературе мировой, то первое, что приходит на память, это знаменитая повесть «Я умею прыгать через лужи», австралийского писателя Алана Маршалла. Но при сюжетно-жанровой близости эти книги совершенно не похожи, как не похожи условия жизни двух этих мужественных людей и их необыкновенный жизненный опыт, у каждого по-своему трагичный. Но есть и общее. Роднит эти книги страстное желание их героев, несмотря на болезнь и увечье, жить осмысленной, созидающей жизнью, быть нужными другим людям.

На полках книжных магазинов «Кандидат на выбраковку» претендует занять особое место. Среди огромного количества талантливо и не очень написанных мемуаров, часто откровенно конъюнктурных, предназначенных узкому кругу единомышленников, книга Антона Борисова пленяет своей «человечностью». Он не сводит ни с кем счеты, никому не мстит, никого не обвиняет в своих иногда страшных эмоциональных приключениях. Автор дает читателям уникальную возможность: вместе с ним пройти те круги психологического ада, в котором и сейчас живут многие тысячи российских инвалидов, подводит к простой, но часто забываемой нами истине, что в исковерканных болезнью телах живут такие же чувства и желания, такие же мечты и надежды, какими тешим себя мы сами. Примером своей жизни Антон Борисов доказывает, что никогда, даже в самые тяжелые минуты, не надо впадать в отчаяние, всегда нужно искать выход и тогда обстоятельства сами повернутся к тебе светлой стороной.

Такая книга сегодня нужна нашему обществу, с детской непосредственностью увлекающемуся внешней, показушной стороной жизни, стороной исключительно материальной, она никого не разоблачает, но с неумолимой силой заставляет задуматься над хрупкостью человеческого благополучия, над смыслом жизни. Она нужна всем нам: и тем, кто здоров и благостен — чтобы помнили о своей светлой человеческой сущности и с пониманием относились к проблемам инвалидов, а главное — она нужна тем, кто страдает, чтобы не падали духом и в самых безвыходных ситуациях продолжали бороться за свою судьбу.

В заключение стоит подчеркнуть, что издательство решило отказаться от общепринятой практики допечатной подготовки авторских текстов литературными редакторами. Текст книги на 99 процентов является оригинальным. Мы решили согласиться с автором и »оставить написанное как есть», сохранив особенности авторского стиля, поэтики и своеобразной композиции, продемонстрировав тем самым творческие возможности, талант и трудолюбие человека с, так называемыми, «ограниченными» болезнью возможностями. Это во всех отношениях честная книга.

ОБ АВТОРЕ

Борисов Антон Михайлович родился 23 августа 1965 года, во Владивостоке, Приморского края. В раннем детстве Антону диагностировали неизлечимую болезнь — «несовершенный остеогенез»: при этом недуге любое неаккуратное движение приводит к перелому костей. Большую часть своей жизни он провел по больницам и разнообразным лечебным заведениям. Всю жизнь — в положении лежа.

В возрасте трех лет был привезен в город Астрахань. В 1970 году пятилетнего Антона отдали в санаторий имени Войкова, в костнотуберкулезное отделение. Там Борисов прожил 13 лет до окончания средней школы: в его ситуации это был единственный шанс получить среднее образование. В 1984 году Антон поступил в Астраханский педагогический институт имени Кирова, на заочное отделение факультета «русский язык и литература». В 1986 году, после серьезного обострения заболевания, ему пришлось прервать учебу. Следующие два года он лечился в Москве, в Центральном институте травматологии и ортопедии имени Приорова. В 1988 году вернулся в Астрахань, где в 1994 году окончил институт и получил диплом преподавателя русского языка и литературы. С 1992-ого по 1999 год Антон работал консультантом на »телефоне доверия». Параллельно освоил профессию веб-мастера и занялся администрированием сетей.

В 1999 году Антон уехал в США в Портленд, штата Орегон, где и живет в настоящее время. Является гражданином Российской Федерации.

В том же 1999 году Антон начал писать автобиографическую повесть «Кандидат на выбраковку». Первые главы он выкладывал в интернете в своем дневнике. В интернете Борисов познакомился с главным редактором издательства «Третья смена» Евгением Кульковым, который и предложил ему издать книгу в России.

Осенью 2007 года работа над книгой была закончена. Автобиографическая повесть была издана в декабре 2007 года, тиражом в 10 тысяч экземпляров. Сейчас издательство «Третья смена» готовит переиздание книги.

МНЕНИЯ О КНИГЕ

«Книга Антона Борисова нужна людям, которым повезло сохранить свое здоровье и которых судьба защитила от житейских невзгод. Нужна, чтобы они научились адекватно оценивать всю хрупкость нашей жизни, обрели милосердие и обратили внимание на тех, кто нуждается в их помощи и поддержке. Эта книга нужна и тем, кому не повезло, кто ежедневно ждет спасительную инъекцию, кто чувствует себя брошенным и забытым. Нужна, чтобы каждый прикованный к больничной кушетке понял — нельзя терять веру в себя, даже услышав самые жуткие прогнозы врачей. А еще книга Антона — это страшный документ той эпохи, в которой мы жили и еще, к сожалению, живем. И я очень надеюсь, что нам посчастливится дожить до тех дней, когда у каждого человека, не взирая на диагнозы, появится шанс жить. Ведь — «если живешь, надо просто жить».

Чулпан ХАМАТОВА, актриса, учредитель благотворительного фонда «Подари жизнь»

«Это автобиография человека, больного неизлечимой болезнью — несовершенным остеогенезом. Это значит, что всю жизнь, все 42 года, он не может ни ходить, ни даже сидеть. Только лежать. При живых родителях — все детство в »санатории», а точнее, в детдоме с медицинским уклоном. Всю молодость — по больницам. Антон из тех инвалидов, про которых «сердобольные» соседки приговаривают: «Бедняга, лучше бы помер». А вот он не умер, и не сдался, и не спился. Он окончил институт, добился, чтобы ему сделали новые руки, и стал писателем.

Эту книгу стоило бы продавать в аптеке наряду с антидепрессантами. И не только потому, что свои повседневные проблемы меркнут на фоне исковерканной жизни российского инвалида. А еще потому, что это настоящее пособие по жизни для тех, у кого ее нет. Меж страниц сердцем бьется мысль — что бы ни случилось, не сдавайся! В нескольких местах сломана правая рука — учись писать левой. Весь мир — из положения лежа — ползи. Адская боль от ежесекундных переломов — терпи. Отец стыдится тебя, маленькая сестра бьет — прощай! Родная мама желает тебе смерти — все равно люби! Какая же должна быть сила духа, воли и любви в сердце, чтобы на протяжении всей жизни, описанной в этом горько-откровенном дневнике, не сломаться? Ему бы сильное тело, и он бы двигал горы, крутил земной шар! И, проникнувшись этой идеей, ты не замечаешь, как сам начинаешь крутить его…»

Ярослава ТАНЬКОВА, специальный корреспондент газеты «Комсомольская правда»

«Мы привыкли, что если книгу называют откровенной — значит, в книге грязь, сплетни, сведение счетов и прочее в том же духе. Книга Антона Борисова откровенна совсем по-другому. Можно было бы сказать — „Такого на русском языке еще не писал никто“, но это прозвучит до неприличия бледно на фоне того, что написал Антон. Поэтому — просто читайте. А потом расскажите всем, чтобы прочитали и они. Зачем — надеюсь, поймете».

Олег КАШИН, заместитель главного редактора журнала «Русская жизнь»

«От книги Рубена Давида Гонсалеса Гальего „Белое на черном“ дневник Антона Борисова, страдающего врожденной костной болезнью и бесчисленными переломами вследствие ее, выгодно отличается по двум параметрам: во-первых, автор ни в какой степени не считает себя героем. Во-вторых, у него куда меньше оснований обижаться на окружающий мир, и потому к людям он мягче. Гальего — для тех, кто так и не примирился (и за это я уважаю его особенно). Борисов — для тех, кто даже в испытаниях видит смысл. Соотносятся эти два больших писателя, как Шаламов и Солженицын, и читать надо обоих. Книга честная, сильная, трагическая, оптимистическая и — что немаловажно — с блеском написана».

Дмитрий БЫКОВ, писатель, журналист, телеведущий

Порошина Марина

День света

// Рос. газ. Неделя. – 2005. – 8 апр.

С помощью этого приспособления Илья пишет свои книги на компьютере

К своему двадцатипятилетию Лена Попенова успела выйти замуж и окончить первый курс техникума. У нее было много друзей, она не боялась никакой работы, собиралась через год продолжить учебу, словом, жизнь обещала быть безоблачной. За пять дней до нового, 1987 года, у них с мужем родился сын, назвали Илюшей. Из роддома маму с ребенком выписали, заверив, что мальчик совершенно здоров. Месяцы спустя Елена услышала приговор: у ребенка детский церебральный паралич. В шоке она умоляла врача: «Посоветуйте, что делать, куда бежать за помощью, я все сделаю для сына». «Выкиньте его на помойку», - посоветовало «светило», имея в виду, что такие заболевания не лечатся.

Еще один московский профессор как-то бросила Елене Сергеевне: плюньте, мол, на все - у вашего мальчика четко выраженные признаки дебильности, уж я-то знаю, - и гордо удалилась. Следом тихонько подошла ее ассистентка: не плачьте, мамочка, такие признаки есть у всех нас, а у вас очень умный мальчик. Мать поверила в то, во что хотела поверить - и в два года Илья знал буквы, в пять - запоем читал.

В семь Илья пошел в школу. Точнее, учителя пришли к нему, и все годы он учится дома, просидев два года только в седьмом классе, и то лишь потому, что много месяцев провел в больнице. Учительница русского, Ольга Вячеславовна Хамешина, ходит к Попеновым до сих пор, хотя программа давно исчерпана. И если все пойдет своим чередом, летом выпускник Илья Попенов должен получить золотую медаль.

Вообще Илюша с мамой живут дружно и весело, не зацикливаясь на проблемах. Ни у кого ничего не просят, если не предлагают - обходятся своими силами. Гулять ходят редко, берегут импортную коляску, второй такой сто лет не достать, а наши дороги рассчитаны на «КамАЗы», а не на детские и инвалидные коляски. Зато летом уезжают с мамой на дачу на три месяца.

Как-то между делом Илюша начал писать стихи. Потом попросил маму расчертить альбомные листы клетками, пятнадцать в длину, десять в высоту, итого сто пятьдесят. И стал рисовать в этих клетках буквы, держа карандаш в зубах, потому что руки его не слушались. Мама не вникала, занят чем-то, и ладно. Как оказалось, он решил написать фантастическую повесть. Ильюше тогда было двенадцать. За пять месяцев исписал три альбома. Потом добрые люди подарили Попеновым компьютер, и работа пошла веселее. Носом нажимая на клавиши, за четыре года Илья написал двадцать четыре главы, сто пятьдесят семь страниц. Диктовать он не может, плохо владея речью.

Мама стала первым читателем удивительной повести о Пете Поленове, его приключениях на Сахалине и в подземном городе Цивилизайске, о друзьях и предателях, о трусах и храбрецах, о летающем Ленине, выборных царях и революционерах, о злых волшебниках и кротких огнедышащих драконах. Самолюбивый, отважный и не по годам мудрый Петя Поленов очень похож на автора, с одним отличием - Петя свободен в своих передвижениях и по волшебству перемещается не только в пространстве, но и во времени. Сюжет оригинален и динамичен, как отлично выстроенный клип. Добро в сказке побеждает, но злодеев не наказывают: «Он прошептал одному ему известное заклинание, и кнут в руке революционера превратился в букет пушистых одуванчиков, а пистолет - в золотистое яблоко». И так вот со всеми.

Илья попросил маму послать его рукопись в Москву, на соискание литературной премии «Дебют» - увидел рекламу по телевизору. Мама отказала категорически, не желая сыну лишних разочарований. Текст отправила бабушка, и Илья стал обладателем диплома «Дебют 2002 года» в номинации «За мужество в литературе». Причем жюри специально подчеркнуло, что данная номинация нисколько не умаляет художественных достоинств произведения. Но бабушка забыла указать адрес, и награда нашла героя только полгода спустя. Вместе с заблудившимся дипломом из Москвы к Попеновым приехала съемочная группа во главе с режиссером Олесей Фокиной. Документальный фильм «Чудеса и тайны» снимался в рамках проекта «Человек на все времена», а героями предыдущих картин были Александр Солженицын и Микеланджело Антониони.

О Фокиной Елена Сергеевна вспоминает с благодарностью: она организовала для Илюши поездку в Москву с посещением Большого театра, Оружейной палаты (у Попеновых даже был персональный экскурсовод), а ее сын, поставив на уши знакомых во многих странах, умудрился достать Илье специальное приспособление для работы на компьютере без помощи рук.

А на днях в Доме актера прошла презентация только что вышедшей в свет Илюшиной книги - той самой, «День света: чудеса и тайны». Множество людей подключилось к этой работе, нашлись и спонсоры, и издатели, пригласили самых известных в городе художников, и в итоге книга получилась действительно великолепной. По мнению тех, кто уже прочитал ее, она вполне сможет составить конкуренцию заморскому Гарри Поттеру, к тому же в ней узнаваемы наши реалии и написана она ребенком, то есть «изнутри» того мира, в котором живут ее читатели и куда взрослые могут лишь подглядывать.

Сейчас Илюша работает над новой книгой, хотя и очень загружен подготовкой к экзаменам. О содержании предпочитает не распространяться. Смеясь, они с мамой говорят, что настоящий писатель начинается со второй книги. Наверное, когда-нибудь знаменитый писатель Илья Попенов напишет книгу про свою жизнь. И прочтя эту книгу, мы узнаем, как мальчик, которого судьба жестоко обделила здоровьем, лишив возможности говорить, самостоятельно передвигаться, просто что-то делать руками, смог сохранить приязнь к этой жизни, оптимизм и веру в свои силы.

А первая книга, которая уже живет своей жизнью, отдельной от создателя, посвящена маме, Елене Сергеевне Попеновой, и заканчивается словами: «Бежал по прибрежной Сахалинской косе мальчишка, который любит и которого любят, и ласковый свет окутывал его все сильнее»...

# Илья Попенов написал книгу носом

Чтобы рассказать добрую историю, ему пришлось поклониться каждой букве

http://ural.kp.ru/daily/23486/249867/

Дебют

Илья писал книгу четыре года. Когда начал первую страницу, ему было 12 лет. Закончил в 16. Мама пыталась посмотреть, что происходит в книге, но сын не пускал.

- Потом он увидел по телевизору ролик литературной премии «Дебют», - говорит Елена Сергеевна, мама Ильи, - решил отправить туда свою рукопись. Но я сказала: «Даже и не мечтай». Не верила, что она там понравится. Я вообще не думала, что они там что-то читают. Илья подговорил бабушку, передал ей 130 страниц своего текста. В тайне от мамы «Чудеса и тайны» отправились в Москву.

- Потом нас долго искали члены жюри, - вспоминает Елена Сергеевна. - Илья не указал ни адреса, ни телефона. У нас есть абонентский ящик, туда нам и писали. Дошло только третье письмо.

В результате премия «Дебют» в номинации «За мужество в литературе» за 2002 год нашла Илью только в 2003.

Трудности ремесла

- Самая большая трудность для всех литературных судей - объем книги, - говорит Елена Сергеевна. - Мы участвовали еще в областном конкурсе «Серебряное перышко». На творческие семинары не ездили, это Илье трудно по здоровью. Но на вручении премии были.

На торжестве выступал литературный критик Валентин Лукьянин. Он начал говорить о прозе, о тех произведениях, которые пришли на конкурс. Начал сразу же с книги Ильи. И больше ни о чем не говорил.

- Потом объявили, что нам присуждена премия, - улыбается Елена Сергеевна. - Все ребята быстро выбегали, а Илья на коляске сидит. Когда критик увидел, кто получает премию, очень удивился. Писатель Илья Попенов - инвалид с детства. Детский церебральный паралич. По квартире он передвигается на коляске, стоять может, если его поддерживает мама. Говорить Илье трудно. К тому же, незнакомому человеку сразу и не понять его выговор, каждое слово дается нелегко. Некоторые его ответы мне «переводила» мама. Руки почти не действуют. Свою книгу он написал, нажимая на клавиатуру кончиком носа.

- То есть, он каждой буковке поклонился, - объясняет Елена Сергеевна. - Я попробовала наклоняться так же, вытерпела буквы три. Правда, сейчас Илье проще, друзья прислали из Англии приборчик, можно писать с его помощью.

Зачем нужны гонорары

- Гонорар куда потратите?

- Илья получил хороший гонорар за книгу, мы потратим его на лечение. Поедем в Крым, в санаторий, - делится планами Елена Сергеевна. - Знаете, это необходимо. К тому же, в этом году он оканчивает 11-й класс, нужно отдохнуть. И вот это событие тоже как-то нужно отметить.

После того как рукопись Ильи была отмечена премией «Дебют», самого его тоже стали замечать. Про него снят документальный фильм «Чудеса и тайны». Во время съемок Илья впервые побывал в Москве. До этого почти не выходил за пределы квартиры.

- Фильм показали по каналу «Культура», после этого у нас прибавилось друзей, - говорит Елена Сергеевна, - одна женщина из Москвы, ее тоже зовут Елена Сергеевна, разыскала нас. Удивительно, как она нашла нас? Илья не собирается останавливаться на одной книге. Уже готовы двадцать пять страниц новой сказки. Правда, времени заниматься книгой у Ильи сейчас почти нет - скоро выпускные экзамены. О чем новая книга, писатель не говорит.

- Это будет другая сказка и другие приключения, - Илья может рассказать о книге только это.

Можно сказать, что читателей снова ждет счастливый финал, злые герои раскаются и станут добрыми.

- А разве такое бывает?

- По крайней мере, я в это верю, - говорит Илья.

О чем книга

Пересказывать «День света: чудеса и тайны» сложно. Слишком много там всего. И подземный город где-то под Африкой, и тунгусский метеорит, и телецентр «Россиянкино». Все это видит герой книги, мальчик Петя. Действие происходит в 2097 году. В «Чудесах и тайнах» встречаются герои, которые бы никогда не встретились в жизни. Ленин и лохнесское чудовище, олигарх Федор Нафуфыренный. В сказке злые и добрые герои, все, как полагается. В конце злые герои перевоспитываются, добрые их прощают, все заканчивается хорошо.

Антаков Родион
Сказка, написанная мужеством

http://www.vesti.ru/doc.html?id=108050

Необыкновенное мужество и воля к жизни - юный писатель Илья Попенов из Екатеринбурга представил читателям свою первую книгу. Из-за врожденной болезни Илья практически не может передвигаться самостоятельно. Свою сказочную повесть он писал, нажимая на клавиатуру кончиком носа.

Говорящий дракон, секретный агент добра, корабли, которые доплывают прямо до Москвы, город под названием Цивилизайск-Подземский - все это книга, которую написал подросток Илья Попенов, с детства страдающий церебральным параличом. В екатеринбургском Доме актера прошла презентация. Книга называется «День света: чудеса и тайны».

Мама Ильи Елена может смело называть себя соавтором. Она всегда была рядом с сыном, хотя Илья никогда не рассказывал ей, про что будет книга.

«Он сам начал тихонько писать, не пуская меня в свой мир. Я была очень рада, что он чем-то занят, кроме своего здоровья. Но я никогда не думала, что это выйдет за рамки нашей квартиры», - рассказывает Елена Попенова.

Илья начал писать книгу, когда ему было двенадцать лет. Закончил, когда исполнилось шестнадцать. Четыре долгих года мальчик самостоятельно писал книгу, нажимая на кнопки клавиатуры кончиком носа. Помогать никому не позволял. Говорил, это его мир.

Два года назад Илья получил за свою книгу литературную премию «Дебют». Его наградили в номинации «За мужество в литературе». В этом году Илье исполняется восемнадцать. Он заканчивает школу. И наконец-то мечта последних шести лет сбылась - книга издана.

«Размах в этой книге абсолютно необычен, он присущ русской ментальности», - восхищается директор издательского дома Елена Гончарова.

Издание уже поступило в книжные магазины Екатеринбурга. Критики уверены, что для Ильи Попенова это только начало карьеры писателя.

Сейчас Илья работает над новой книгой. Сюжет пока не раскрывает, но говорит, что там будет фигурировать шапка Мономаха. Недавно вместе с мамой он специально ездил в московский музей, чтобы посмотреть ее в оригинале. Но одно известно точно: это снова будет сказка и снова со счастливым концом.

Петросян, Мариам. Дом, в котором... / М. Петросян. - М. : Гаятри, 2011. - 960 с.

Премия «Большая книга»:
Мариам Петросян. Дом, в котором…

http://www.openspace.ru/literature/events/details/13435/?expand=yes#expand

«Дом, в котором…» — очень большая книга. Не в смысле количества страниц, исторического значения или продолжительности написания. А по-другому — как если приходишь в новую школу посреди учебного года и пытаешься влезть во все это, сообразить, куда ты попал. Что вокруг? Кто с кем дружит, какие тут учителя, сколько здесь будет дважды два?

Четыре получается не сразу, если вообще когда-нибудь получается. Весь этот большой, чужой, настороженный мир нападает одновременно со всех сторон, и читатель «Дома, в котором...» быстро вспоминает ощущения новичка у доски. В книге тоже есть такой новичок — персонаж по прозвищу Курильщик, семнадцатилетний парень, попавший в выпускной класс закрытой школы-интерната.

Для детей-инвалидов да, но это не книга о детях-инвалидах. Правильнее было бы сказать — «дети со специальными потребностями», а еще лучше — «со специальными возможностями». Отсутствие ног, рук или зрения для обитателей школы-интерната (или, как называют его учащиеся, Дома) — это что-то вроде аллергии или дальтонизма. Вы же не будете есть мед, если у вас на него аллергия? А Слепой не возьмется читать книжку. А безрукий Кузнечик будет драться только ногами. А колясник Лорд никогда не сможет бегать, зато ползает так, что за ним не угонишься. После этой книги политкорректное «инвалиды — такие же люди, как все остальные» выглядит полным идиотизмом. Во-первых, попробуйте сказать: «Люди — такие же люди, как все остальные». Во-вторых, одинаковых людей не бывает.

Дом напоминает интернат для Людей Икс, а не для несчастных калек. Кто-то из воспитанников школы умеет видеть чужие сны, кто-то творит чудеса, кто-то «перепрыгивает» в особое место, параллельный мир, в то время как в привычной реальности его телесная оболочка лежит в больничном отсеке. И сам Дом — живое, безжалостное существо, устанавливающее свои правила, не любящее отпускать «своих» во внешний мир. Настолько, что выпускной год (он случается раз в семь лет) всегда оказывается самым трудным, отмеченным многими смертями и страданиями. Все, что за пределами Дома, «наружность» — безжизненное, порой опасное место. Иногда легче считать, что ее нет вообще. Мариам Петросян писала этот роман более десяти лет. Может быть, поэтому он такой сумбурный и взъерошенный. Она не писатель, а художник-мультипликатор. Может быть, поэтому роман кажется настолько разноцветным и живым: здесь соблюдается не литературная стройность композиции, а скорее театральная. Единство места, множественность масок. Под последней (первой) маской — настоящее лицо, провал в глубокую древность, чистую фантазию.

«Дом» сложно устроен — его рассказывают несколько человек, и про каждого читатель знает недостаточно. Ребенок, подросток, другой подросток, учитель. Иногда рассказ ведется от первого лица, как в дневнике шакала Табаки. Иногда нет. Бывает, что речь идет о предыдущем выпускном классе, когда нынешние «старшие» были совсем детьми. Иногда кто-то рассказывает сказку или притчу. Или сон. События приходится восстанавливать по обрывкам фраз, по чужим воспоминаниям, по граффити на стенах Дома.

Стены Дома пестрят надписями, рисунками, цитатами, объявлениями; главное — уметь их читать. Сам роман устроен так же: в нем мерцают разные цитаты и книги, и каждая аллюзия — как дверь в параллельный мир, в котором жители Дома смогут выжить. Эпиграфы к главам: от Пауля Целана до Боба Дилана, от кэрролловской «Охоты на Снарка» до борхесовской «Книги вымышленных существ». Воспитанники цитируют Гомера и Йейтса — да любого, кто видел изнанку мира и знает, что «мудрость, и красота, и сила могут, на мой взгляд, быть явлены тем, кто умирает каждый Божий день, ими прожитый».

Дом — это изнанка многих миров, в том числе и литературных. Здесь есть прямые отсылки, например, к «Маугли», но это «Маугли» наоборот: уже почти взрослый человек приходит в волчью стаю и пытается понять тамошние законы. Это безусловно, а может, и в первую очередь «Повелитель мух», вплоть до кровавых выяснений отношений между «стаями». Здесь безумный Ахав охотится на Снарка, а Снарк уползает во тьму Могильников. Здесь и «дурачки» Стивена Кинга, все его обиженные и оскорбленные, вроде героини «Розы Марены», утащившей своего мужа в вымышленный, заболевший бешенством мир; или героя «Талисмана», который прошел выжженные земли параллельного мира; или героев «Темной башни», чьи жизни вот так же расходятся кругами по разным версиям Америки. Здесь же на стенах проступают призраки «Питера Пэна», крокодилы подкрадываются под громкое тиканье секундной стрелки. И это очень советский, пионерский мир ночных страшилок и «Республики ШКИД», всех светлых крапивинских мальчиков и Командоров. Со Стругацкими роман Петросян связан и стилистически, и кажущимся безразличием взгляда, как будто ты не увидишь ничего важного, если будешь смотреть на объект впрямую, и не узнаешь ничего нового, если тебе всё скажут сразу и не дадут догадаться самому. Да и вообще это очень «стругацкая» история, про детей, которые идут то ли за Крысоловом, то ли по своим делам, и взрослых, которые то ли заблудились, то ли попали туда, куда нужно.

В этом романе есть волшебство. Не зелья-галлюциногены и летающие драконы, хотя это все тоже есть, и забирает круче, чем в «Гарри Поттере» - так же, как скорпионья настойка действует сильнее, чем объявление «продается скорпионья настойка». Здесь есть еще и литературное волшебство, заставляющее немедленно перечитывать роман, как только закончишь. Всё может быть – могло быть – будет совершенно иначе, если сделать счастливым всего одного персонажа. Надо только правильно выбрать. Счастье для кого-нибудь, даром, и пусть он разучится обижаться.

Курильщик находится почти в том же положении, что и читатель: он должен разобраться в том, что происходит в Доме, принять или отринуть его Законы и что-то понять о себе. Он с готовностью берется за дело, а потом вдруг отступается. В этом и одна из главных проблем романа: когда читатель влезает в Дом по уши, Курильщик внезапно меняется, перестает быть одним из значимых голосов. И читатель теряет точку опоры. Возможно, так ему и надо.

Тем более что всегда остается возможность выйти из книги, сохранив лицо, — свести «Дом, в котором…» к сказке вроде «Джуманджи», но про детей-инвалидов, к роману воспитания трудных подростков, построенному по законам фэнтези. Или в лучшем случае к исследованию правил, по которым существует замкнутая система.

И не увидеть здесь книгу вымышленных существ, которые есть в любом человеке и порой становятся реальнее любой реальности. И не увидеть здесь роман о времени, которое не проходит, а кружит на одном месте, пока ты сам не сделаешь шаг. И не увидеть здесь книгу про «...я живу».

## Рубен Давид Гонсалес Гальего

«Рубен Давид Гонсалес Гальего широко известен как автор автобиографического произведения «Белое на чёрном», удостоенного в 2003 году литературной премии «Букер — Открытая Россия» за лучший роман на русском языке. Эту книгу Рубен Гальего писал одним пальцем, потому что с рождения он практически полностью парализован.

Я герой. У меня просто нет другого выхода

Писательская судьба Рубена Давида Гонзалеса Гальего - невероятней хрестоматийно-героической судьбы автора романа «Как закалялась сталь». Он родился 20 сентября 1968, в Москве в Кремлевской больнице с диагнозом детский церебральный паралич. Был отобран у матери, объявлен умершим и тайно отправлен в забытье - в систему специальных детских домов. Причиной был его дед. Испытанный друг КПСС, генеральный секретарь Коммунистической партии народов Испании. С полутора лет Рубен Давид скитался по детским домам для инвалидов и домам престарелых Советского Союза.

Обреченный болезнью на полную неподвижность и зависимость от других, он объехал полмира и обрел признание. Еще в России Гальего получил образование в Новочеркасском торгово-коммерческом техникуме по специальности «Правоведение». Вскоре он отправился в путешествие по Европе, где встретился со своей матерью. В настоящее время Рубен Гальего, вместе с женой и дочерью, живёт в Вашингтоне.

В 2003 г. его судьба вдохновила режиссера Альгиса Арлаускаса на создание фильма «Письмо матери». Фильм получил Гран При Фестиваля «Тефлос» в Испании, Гран При на Московском Международном Кинофестивале «Кино без барьеров», 2004 год, Приз за лучшую драматургию на Российском Фестивале Кино в защиту прав человека «Сталкер», Спец Приз жюри Международного Кинофестиваля «Золотой Витязь», Номинация на лучший документальный фильм года Испанской Академии Телевизионных искусств. В России, в театре МХТ им. А.П. Чехова режиссером Мариной Брусникиной, по первой книге Рубена Гальего, была поставлена одноименная пьеса "Белое на Черном".

Вторая книга Рубена Гальего «Я сижу на берегу…» вышла в 2005 г. Помимо книг, Рубен Гальего является автором ряда эссе и статей.

Повесть «Белое на черном»

«Белое на черном» - не автобиография в чистом виде, не просто «человеческий документ», не документ вовсе. Гальего не бьет на жалость. Он ставит себе конкретную задачу – показать, как в тоталитарном социуме изолируются больные дети (и вообще все, кто портить картинку этого социума). В этой книге почти нет натуралистических деталей. Нет борьбы за права инвалидов, нет публицистических вставок – есть безжалостная, прежде всего к себе, исповедь человека, вынужденного быть героем. Есть и борьба с собственной гордыней, с чувством собственной исключительности; и победа над множеством комплексов; и даже преодоление соблазна возненавидеть страну, которая так тебя гробила. Читать это нелегко и неприятно. Но внушить гордость за могущество человеческого духа эта книга может.

Повествование движется как бы дневниковыми тропами, но никакой хронологии мы не найдем. Текст разбит на главы, герои которых – его «сокамерники» по той, запредельной, жизни; проверяя горькие подробности их судеб, рассказчик исповедуется сам, обнажая свой страх и трепет. Его история невероятна и вместе с тем обычна. Невероятна потому, что герой-автор все-таки выжил и поведал о своем прошлом. А обычна потому, что мы знаем: такое случалось и случается у нас, в нашей осовеченной действительности, - что есть, то есть. Для одних – экзотика, для других - привычный экстрим, без которого будни кажутся раем. Читаешь и убеждаешься, в каком ужасе все мы живем, - ужас отчуждения пронизал все наше общество. А текст, словно сфинкс, смотрит на тебя и вопрошает: а каков ты? Смог бы ты сохранить себя в этом богодельном аду? За конкретными историями инвалидов (детей и стариков), в контексте лагерно-детдомовской ретроспективы встает зловещий момент монолит эпохи, которую мы никогда не потеряем, - слишком уж она въелась в наши шершавые мозги. Именно ее уклад, как роковое проклятие, висит над нами густым туманом и не думает рассеиваться.

В этой исповедальной прозе нет места сентиментальной патетике, здесь нет словесной суеты. Здесь все предельно лаконично. Но какой вулкан клокочет за ровным дыханием бытописателя казарменных приютов! Тело Гальего – это клетка его Духа, который сломить оказалось невозможно, несмотря на выкованные природой прутья. Ему хотелось тепла, как только мог этого хотеть круглый сирота. Но, полагаясь на доброту извне, он был переполнен ею изнутри и потому, оправдывал даже нянечек, третировавших его немощь. К тому же в тисках своего тела эта короткая жертва обрела язык, силе которого позавидовали бы многие современные прозаики русского происхождения, - незамутненный постмодернистским флером, без лукавства и натужного правдоподобия. Слово – это единственное, что оставалось доступным ему – неходячему, слабовидящему, почти безрукому.

«Черным по белому» - это свидетельство трагического восхождения Духа: автор воспоминаний совершал подвиг самим фактом жизни. Это подвиг неумирания и вместе с тем это «перст указующий» - на ту советскую дикость, из которой все мы вышли и из которой нам никак не вырваться. Ведь периферия, а именно эту позицию занимали всегда детдома, дома для инвалидов и престарелых в инфраструктуре общества, красноречивее прочего доказывает неизлечимый недуг общества – болезнь сознания, его паралич.

Автор остается один на один с буквами – спешит освободиться, очиститься от воспоминаний. Но при этом он стремится показать следы от шипов своего тернового венца, сколько вынести себя с поля битвы. И он вырывается на Свободу, он ее завоевывает ценой неимоверных усилий, о которых говорит лишь вскользь. Момент недосказанности сохраняет тайну и дает надежду. Рубен Давид Гонсалес Гальего стучится в наши сердца черными костяшками букв, демонстрируя миру, что не все стойкие оловянные солдатики сгорели в пламени жизни.

Цвейг, С. Нетерпение сердца: роман / Стефан Цвейг [пер. с нем.]. – М. : Полигран, 1992. – 271с.

Стефан Цвейг
Нетерпение сердца

Австрийский писатель Стефан Цвейг — автор великолепных новелл и увлекательных жизнеописаний ярких исторических личностей. Особое место в его творческом наследии занимает роман «Нетерпение сердца». Изданный в 1939 году, он знаменовал последний этап творческого пути австрийского писателя.

История любви красивой и богатой хромоножки к юному лейтенанту австрийской армии прекрасна и печальна. Ни за какие деньги не может купить богач Кекешфальва счастье для своей больной дочери. А влюбленное сердце ранимо и нетерпеливо, оно не может ждать...

История несчастной любви, история обманутого доверия - таково содержание созданного Цвейгом психологического романа.

…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

* * *

В 1938 г. рассказчик случайно познакомился с кавалером ордена Марии Терезии Антоном Гофмиллером, который поведал ему о том, что случилось с ним четверть века назад, когда ему было двадцать пять лет. Рассказчик записал его рассказ, изменив в нем лишь имена да некоторые мелкие подробности, позволяющие угадать, о ком и о чем идет речь.

Антон Гофмиллер был сыном бедного чиновника, обремененного большой семьей. Его отдали в военное училище, и в восемнадцать лет он окончил его. Благодаря дальней родственнице, он попал в кавалерию. Служба в этом роде войск не всякому по средствам, и молодой человек оказался окружен гораздо более состоятельными товарищами. В конце 1913 г. эскадрон, где он служил, перевели из Ярославице в небольшой гарнизонный городок у венгерской границы. В мае 1914 г. местный аптекарь, он же помощник бургомистра, представил Антона самому богатому человеку в округе — господину фон Кекешфальве, чья племянница поразила Антона своей красотой. Антона пригласили в дом к Кекешфальвам, и он пришел в восторг от радушного приема. Он много танцевал и с племянницей Кекешфальвы Илоной, и с другими девушками, и только в половине одиннадцатого спохватился, что забыл о дочери хозяина и не пригласил её на вальс. Антон поторопился исправить оплошность, но в ответ на его приглашение Эдит Кекешфальва разрыдалась. Антон не мог понять, в чем дело, и Илона объяснила ему, что у Эдит парализованы ноги, и она не может ступить ни шагу без костылей. Смущенный, Антон поспешил уйти.

Он чувствовал себя так, словно хлыстом стегнул ребенка, а потом убежал, как преступник, даже не попытавшись оправдаться. Чтобы загладить свою вину, Антон на последние деньги купил огромный букет роз и послал его Эдит. Девушка ответила ему благодарственным письмом и пригласила на чашку чая. Когда Антон пришел, Эдит и Илона обрадовались и приняли его как дорогого друга. Он стал бывать у них запросто и очень привязался к обеим, но Илона казалась ему настоящей женщиной, с которой ему хотелось танцевать и целоваться, а Эдит в свои семнадцать-восемнадцать лет выглядела ребенком, которого хотелось приласкать и утешить. В Эдит чувствовалось какое-то странное беспокойство, настроение её часто менялось. Когда Антон впервые увидел, как Эдит передвигается, вцепившись в костыли и с трудом волоча ноги, он пришел в ужас. Безгранично страдая от своей беспомощности, она хотела отомстить здоровым, заставив их смотреть на её муки. Ее отец приглашал самых знаменитых врачей в надежде, что те вылечат её, — ведь еще пять лет назад она была жизнерадостным, подвижным ребенком. Он просил Антона не обижаться на Эдит: она часто бывает резкой, но сердце у нее доброе. Антон чувствовал безграничное сострадание и даже испытывал стыд из-за своего здоровья.

Как-то раз, когда он мчался галопом на лошади, он вдруг подумал о том, что если Эдит видит его из окна усадьбы, то ей, быть может, больно глядеть на эту скачку. Он рванул поводья и отдал своим уланам команду перейти на рысь и, только когда усадьба скрылась из виду, снова позволил им перейти на галоп. Антон испытал прилив горячего сочувствия к несчастной больной девушке, он даже попытался скрасить её тоскливую жизнь: видя, как девушки радуются его приходу, он стал бывать у них почти каждый день: рассказывал веселые истории, развлекал их как мог. Хозяин растроганно благодарил его за то, что он вернул Эдит хорошее настроение, и она сделалась почти такой же веселой, как прежде. Антон узнал, что Илона помолвлена с помощником нотариуса из Бечкерета и ждет выздоровления Эдит. Или улучшения её состояния, чтобы с ним обвенчаться, — Антон догадался, что Кекешфальва обещал бедной родственнице приданое, если она согласится повременить с замужеством. Поэтому вспыхнувшее было влечение к Илоне, быстро угасло, и привязанность его все больше сосредоточивалась на Эдит, обездоленной и беззащитной. Друзья начали подтрунивать над Антоном, переставшим посещать их вечеринки в «Рыжем льве»: дескать, конечно, у Кекешфальвы угощение лучше. Увидев у Антона золотой портсигар — подарок Илоны и Эдит ко дню его рождения, — товарищи заметили, что он неплохо научился выбирать себе друзей. Своими насмешками они лишили Антона уверенности в себе. Он чувствовал себя дающим, помогающим, а тут вдруг увидел, как выглядят его отношения с Кекешфальвами со стороны, и понял, многие вокруг могут счесть его поведение отнюдь не бескорыстным. Он стал реже бывать у Кекешфальвов. Эдит обиделась и устроила ему сцену, правда, потом попросила прощения. Чтобы не огорчать больную девушку, Антон снова зачастил в их усадьбу. Кекешфальва попросил Антона расспросить доктора Кондора, который лечил Эдит, о том, каковы в действительности её шансы на выздоровление: врачи часто щадят больных и их родню и не говорят им всей правды, а Эдит устала от неопределенности и теряет терпение. Кекешфальва надеялся, что чужому человеку, каким был Антон, доктор Кондор скажет все как есть. Антон пообещал и после ужина у Кекешфальвов вышел вместе с Кондором и завязал с ним беседу.

Кондор сказал ему, что в первую очередь его беспокоит состояние здоровья не Эдит, а её отца: старик так переживает за дочь, что потерял покой и сон, а при его слабом сердце это может плохо кончиться. Кондор рассказал Антону, считавшему Кекешфальву венгерским аристократом, что на самом деле Кекешфальва родился в бедной еврейской семье и настоящее его имя Леммель Каниц. В детстве он был мальчиком на побегушках, но каждую свободную минуту отдавал учению и постепенно стал выполнять все более и более серьезные поручения. В двадцать пять лет он уже жил в Вене и являлся агентом солидной страховой компании. Его осведомленность и круг его деятельности с каждым годом становились все шире. Из посредника он превратился в предпринимателя и сколотил состояние. Однажды он ехал в поезде из Будапешта в Вену. Сделав вид, что спит, он подслушал разговор своих попутчиков. Они обсуждали нашумевшее дело о наследстве княгини Орошвар: злая старуха, поссорившись с родней, оставила все свое состояние компаньонке, фрейлейн Дитценгоф, скромной забитой женщине, терпеливо сносившей все её придирки и капризы. Родственники княгини сумели одурачить непрактичную наследницу, и от миллионного наследства у нее осталось только имение Кекешфальва, которое она, скорее всего, тоже проворонит. Каниц решил, не теряя времени отправиться в имение Кекешфальва и попытаться дешево купить у фрейлейн Дитценгоф коллекцию старинного китайского фарфора. Ему открыла женщина, которую он принял за прислугу, но оказалось, что это и была новая хозяйка усадьбы. Разговорившись с ней, Каниц понял, что нежданно свалившееся богатство является для этой не избалованной жизнью женщины, не радостью, а, наоборот, бременем, ибо она не знает, что с ним делать. Она сказала, что хотела бы продать усадьбу Кекешфальва. Услышав это, Каниц сразу решил купить её. Он умело повел разговор и неверно перевел с венгерского письмо адвоката, в результате чего фрейлейн Дитценгоф согласилась продать усадьбу за сто пятьдесят тысяч крон, считая эту сумму огромной, меж тем как она была, по меньшей мере, вчетверо меньше её настоящей цены. Чтобы не дать доверчивой женщине опомниться, Каниц поспешил поехать с ней в Вену и поскорее оформить бумаги. Когда купчая была подписана, фрейлейн Дитценгоф хотела заплатить Каницу за труды. Он отказался от денег, и она стала горячо благодарить его. Каниц почувствовал угрызения совести. Его никто никогда не благодарил, и ему стало стыдно перед женщиной, которую он обманул. Удачная сделка перестала радовать его. Он решил вернуть фрейлейн поместье, если она в один прекрасный день пожалеет, что продала его. Купив большую коробку конфет и букет цветов, он явился в отель, где она остановилась, чтобы сказать ей о своем решении. Фрейлейн была растрогана его вниманием. И он, узнав, что она собирается ехать в Вестфалию к дальним родственникам, с которыми её ничто не связывает, сделал ей предложение. Через два месяца они поженились. Каниц принял христианство, а затем сменил фамилию на более звучную — фон Кекешфальва. Супруги были очень счастливы, у них родилась дочь — Эдит, но у жены Каница оказался рак и она умерла.

После того как никакие миллионы не помогли ему спасти жену, Каниц стал презирать деньги. Он баловал дочь и швырял деньги направо и налево. Когда пять лет назад Эдит заболела, Каниц счел это карой за его прежние грехи и делал все, чтобы вылечить девочку. Антон спросил Кондора, излечима ли болезнь Эдит. Кондор честно сказал, что не знает: он пробует разные средства, но пока не добился обнадеживающих результатов. Он прочитал как-то о методе профессора Вьенно и написал ему, чтобы выяснить, применим ли его метод к такой больной, как Эдит, но ответа пока не получил.

Когда после разговора с Кондором Антон подходил к казарме, он увидел Кекешфальву, который дожидался его под дождем, ибо ему не терпелось узнать, что сказал врач о состоянии здоровья Эдит. У Антона не хватило духу разочаровать старика, и он сказал, что Кондор собирается испробовать новый метод лечения, и уверен в успехе. Кекешфальва рассказал обо всем Эдит, и девушка поверила в то, что скоро будет здорова. Узнав, что Антон от его имени обнадежил больную, Кондор очень рассердился. Он получил ответ профессора Вьенно, из которого стало ясно: новый метод не подходит для лечения Эдит. Антон стал убеждать его, что открыть сейчас Эдит всю правду — это значит убить её. Ему казалось, что воодушевление, приподнятое настроение могут сыграть положительную роль, и девушке станет хоть немного лучше. Кондор предупредил Антона, что тот берет на себя слишком большую ответственность, но это не испугало Антона. Перед сном Антон раскрыл том сказок «Тысяча и одна ночь» и прочел сказку о хромом старике, который не мог идти и попросил юношу, чтобы тот нес его на плечах. Но как только старик, на самом деле бывший джинном, взобрался на плечи юноши, он стал немилосердно погонять его, не давая передохнуть. Во сне старик из сказки приобрел черты Кекешфальвы, а сам Антон превратился в несчастного юношу. Когда он назавтра пришел к Кекешфальвам, Эдит объявила ему, что через десять дней уезжает в Швейцарию на лечение. Она спрашивала, когда Антон приедет туда навестить их, и когда юноша сказал, что у него нет денег, ответила, что её отец с радостью оплатит его поездку. Гордость не позволяла Антону принять такой подарок. Эдит начала выяснять, зачем он вообще бывает у них, говоря, что не в силах выносить всеобщую жалость и снисходительность. И неожиданно сказала, что лучше броситься с башни, чем терпеть такое отношение. Она так разволновалась, что хотела ударить Антона, но не удержалась на ногах и упала. Антон не мог понять причины её гнева, но вскоре она попросила прощения и, когда Антон собрался уходить, вдруг прильнула к нему и страстно поцеловала в губы, Антон был ошеломлен: ему и в голову не приходило, что беспомощная девушка, по сути калека, может любить и желать быть любимой, как любая другая женщина. Позже Антон узнал от Илоны, что Эдит давно уже любит его, и Илона, чтобы не расстраивать её, все время убеждала больную родственницу, что та несомненно нравится Антону. Илона уговаривала Антона не разочаровывать бедную девочку сейчас, на пороге выздоровления — ведь лечение потребует от нее много сил. Антон почувствовал себя в ловушке.

Он получил любовное письмо от Эдит, следом за ним другое, где она просила его уничтожить первое. От волнения во время учений Антон отдал неправильную команду и навлек на себя гнев полковника. Антон хотел уволиться, уехать из Австрии, даже попросил знакомого помочь ему, и вскоре ему предложили место помощника казначея на торговом судне. Антон написал прошение об отставке, но тут вспомнил о письмах Эдит и решил посоветоваться с Кондором, как быть. Он поехал к врачу домой и с изумлением обнаружил, что Кондор женат на слепой женщине, что он живет в бедном квартале и с утра до ночи лечит бедняков. Когда Антон рассказал все Кондору, тот объяснил ему, что, если он, вскружив девушке голову своим прекраснодушным состраданием, теперь удерет, это убьет её. Антон отступился от своего решения подать в отставку. Он начал испытывать благодарность к Эдит за её любовь. Бывая по-прежнему у Кекешфальвов, он все время ощущал в поведении Эдит затаенное, жадное ожидание. Антон считал дни до её отъезда в Швейцарию: ведь это должно было принести ему желанную свободу. Но Илона сообщила ему, что отъезд откладывается. Видя, что Антон не испытывает к ней ничего, кроме сострадания, Эдит раздумала лечиться: ведь она хотела быть здоровой только ради него. Кекешфальва на коленях умолял Антона не отвергать любовь Эдит. Антон пытался объяснить ему, что все непременно решат, будто он женился на Эдит ради денег, и станут презирать его, да и сама Эдит не поверит в искренность его чувств и станет думать, что он женился на ней из жалости. Он сказал, что потом, когда Эдит выздоровеет, все будет по-другому. Кекешфальва ухватился за его слова и попросил разрешения передать их Эдит. Антон, твердо зная, что болезнь её неизлечима, решил ни в коем случае не идти дальше этого, ни к чему не обязывающего обещания. Перед отъездом Эдит Антон пришел к Кекешфальвам и, когда все подняли бокалы за её здоровье, в приливе нежности обнял старика отца и поцеловал девушку. Так состоялась помолвка. Эдит надела на палец Антону кольцо — чтобы он думал о ней, пока её не будет. Антон видел, что он подарил людям счастье, и радовался вместе с ними. Когда он собрался уходить, Эдит попыталась сама, без костылей проводить его. Она сделала несколько шагов, но потеряла равновесие и упала. Вместо того чтобы броситься к ней на помощь, Антон в ужасе отшатнулся. Он понимал, что именно сейчас должен доказать ей свою верность, но у него уже не было сил на обман и он малодушно бежал.

С горя он зашел в кафе, где встретил друзей. Аптекарь уже успел рассказать им со слов одного из слуг Кекешфальвы, что Антон обручился с Эдит. Антон, не зная, как объяснить им то, что он еще и сам как следует, не понял, сказал, что это неправда. Осознав глубину своего предательства, он хотел застрелиться, но решил прежде рассказать обо всем полковнику. Полковник сказал, что глупо из-за такой ерунды пускать себе пулю в лоб, вдобавок это бросает тень на весь полк. Он обещал поговорить со всеми, кто слышал слова Антона, а самого Антона на следующее же утро отправил с письмом в Чаславице к тамошнему подполковнику. Наутро Антон уехал.

Путь его лежал через Вену. Он хотел увидеться с Кондором, но не застал того дома. Он оставил Кондору подробное письмо и попросил немедленно поехать к Эдит и рассказать ей, как он малодушно отрекся от помолвки. Если Эдит, несмотря ни на что, простит его, помолвка будет для него священна, и он навсегда останется с ней независимо от того, выздоровеет она или нет. Антон чувствовал, что отныне вся его жизнь принадлежит любящей его девушке. Боясь, что Кондор не сразу получит его письмо и не успеет приехать в усадьбу к половине пятого, когда Антон туда обычно приходил, он послал с дороги телеграмму Эдит, но её не доставили в Кекешфальву: из-за убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда почтовое сообщение было прервано. Антону удалось дозвониться Кондору в Вену, и тот рассказал ему, что Эдит все же узнала о его предательстве. Улучив момент, она бросилась с башни и разбилась насмерть.

Антон попал на фронт и прославился своей храбростью. В действительности дело заключалось в том, что он не дорожил жизнью. После войны он набрался мужества, предал прошлое забвению и стал жить, как все люди. Так как никто не напоминал ему о его вине, он и сам начал понемногу забывать об этой трагической истории. Лишь однажды прошлое напомнило о себе. В венской Опере он заметил на соседних местах доктора Кондора и его слепую жену. Ему стало стыдно. Он испугался, что Кондор узнает его и, как только после первого акта начал опускаться занавес, поспешно покинул зал. С той минуты он окончательно убедился, что «никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть».

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Зарубежная литература XX века / ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997.